С ним мне повезло — все шло как по-писаному: но не всякая проделка удается. Бывает и так, что рыбка клюнет, сорвет наживку с крючка и оставит рыбака в дураках. Так случилось у меня с одним испанским солдатом, продувным малым. Эдакий пройдоха, разрази его гром! Ты только послушай, что у нас с ним вышло.
Явился он к нам в полдень к самому обеду и, подойдя прямо к хозяину, сказал, что он родом из Кордовы, весьма знатной семьи, но впал в нужду и просит оказать ему милость и поддержку. Посол вынул кошелек, где было несколько эскудо, и, не открывая его, протянул солдату, думая, что этого достаточно. Не тут-то было. Гость взял кошелек, но не ушел, а снова завел речь о своем знатном роде и о всяких своих приключениях. Хозяин сел за стол, гость, подвинув себе стул, расположился рядом. Я отправился за кушаньями. Вижу, идут по коридору в столовую двое таких же соколиков. Заметив испанца за столом, один из них сказал другому:
— Черт побери! Вечно он путается у нас под ногами! Куда ни пойдешь, этот мошенник везде нас опередит.
Слыша такие речи, я подошел поближе и спросил:
— Ваши милости знакомы с этим кабальеро?
Один мне ответил:
— Еще бы не знать этого ярыжку! У нас, в Кордове, его отец за честь почитал шить мне сапоги, и там же, под потолком собора, висит позорный колпак этого сапожника[205].
— В том и беда наша, что на два десятка подлинных кабальеро, приехавших в Италию, приходится сотня вот эдаких проходимцев, которые лезут в дворяне и похваляются предками-готами. Никто о них не слыхал, и потому они надеются сойти за людей благородных и храбрых, закрутив повыше усы и взъерошив перья, как бойцовые петухи; а в деле они — мокрые курицы, ибо не перья и не усы приносят победу над врагом, но отважное сердце. Уйдем отсюда, но этого щенка я проучу, чтобы не совался в наши владения и промышлял в другом месте!
Они ушли, а я задумался над тем, что за птицы эти двое и почему они так честят земляка. Меня возмутило их чванство и злобные речи о человеке, который, никому не вредя и не мешая, выдает себя за дворянина; но и на гостя я рассердился за его дерзость — получил кошелек и убирайся, так нет, еще вздумал за стол садиться, когда не просят!
Захотелось мне подшутить над ним, да не удалось; за шерстью пошел, а сам остриженный пришел. Гость попросил вина; я притворился, будто не слышу. Он показал мне знаками, что хочет пить; я подошел. Он в третий раз попросил; я отвернулся в сторону, с трудом сдерживая смех. Догадавшись, что я либо дурак, либо плут, он обратился уже не ко мне, а к послу.
— Да не сочтет ваша милость меня невежей, — сказал он, — за то, что я без приглашения сел за стол, ибо я имею на то немало оснований. Во-первых, мое благородное происхождение и доблесть дают мне право на учтивый прием и почет. Во-вторых, я, как солдат, достоин сидеть за столом любого государя, ибо заслужил это своими делами и ремеслом. Наконец, ко всему вышесказанному добавлю, что я в крайней нужде, а перед нею все равны. Стол у вашей милости накрывается для людей достойных, а стало быть, доблестным воинам, каков я есть, не надобно ждать приглашений. Почтительно прошу вашу милость распорядиться, чтобы мне дали вина, ибо меня, испанца, здесь не поняли, когда я попросил пить.
Хозяин велел поднести ему вина, пришлось повиноваться, но в душе я поклялся, что наглец мне за это заплатит. Вино я подал в очень маленьком и узком бокале, да хорошенько разбавил водой, так что гость нисколько не утолил жажды. Но испанцы привыкли довольствоваться малым и терпеть лишения — солдат обошелся тем, что поднесли, и продолжал есть. Мы, пажи, сговорились не смотреть ему в лицо, чтобы он снова не попросил у нас вина знаками и не заставил слушаться. Но гость был парень не промах. Когда он насытился кушаньями и на стол подали десерт, он сказал:
— С позволенья вашей милости, теперь я выпью.
Встав из-за стола он подошел к поставцу, взял большой бокал, налил туда вина и воды по своему вкусу. Затем, утолив жажду, снял шляпу, низко поклонился и вышел из столовой, не сказав более ни слова.
Мои каверзы посмешили хозяина, но находчивость гостя привела его в восхищение, и он сказал мне:
— А ведь этот солдат, Гусманильо, похож на тебя и на твою Испанию, которая все берет силой и дерзостью.
205