Выбрать главу

Долгорукова

Валентин Азерников

ХРОНИКА ЛЮБВИ И СМЕРТИ

Если бы княжна Екатерина Долгорукова знала, к чему приведёт её «нет», сказанное в апреле 1865 года одному поклоннику, и «да», сказанное год спустя другому, если бы она могла предвидеть, что следствием её выбора станет перемена исторического пути России, может, тогда, испугавшись за её судьбу, она и поменяла бы местами эти слова. А может, и нет — ведь ей было тогда всего восемнадцать лет, а одним из двух поклонников был император Александр II.

Вот хроника этих событий. О них мало кто знал тогда, немного знают и теперь: личная жизнь первого лица России во все времена считалась государственной тайной...

Автор

3 апреля 1865 года.[1] Санкт-Петербург. Дом князя Долгорукова на Бассейной.

Михаил Долгоруков рывком отворил дверь в комнату своей сестры и с порога произнёс чуть с придыханием:

   — Катя, свершилось! Просил твоей руки.

Катя пожала плечами:

   — Ну и что? Подумаешь...

   — Что значит подумаешь? — возмутился Долгоруков. — Как это подумаешь? Ты год уже думаешь. Год он вокруг тебя ходит, ты его положительно обнадёживала, а теперь, когда всё готово благородно разрешиться, — подумаешь...

   — Но ты же сам говорил: он беден, не знатен, говорил ведь?

   — Ну и что, что говорил? Когда я говорил? Год назад, когда казалось, что от женихов отбоя не будет? А ты распугала их всех. Хорошо, хоть один удержался.

   — Не я их распугала, Миша, не я, ты сам это понимаешь, а наше положение. Они как узнавали, что за мной, кроме пенсиона, ничего нет...

   — Как нет? Как нет? А княжеский титул? А имя Долгоруковых? А твоя красота? Это ли не приданое. Да они просто болваны все, они ещё локти кусать себе будут, когда поймут, что упустили.

   — А когда они это поймут?

   — Скоро. Вот начнёшь блистать в свете...

   — Значит, Васеньке ты решил отказать?

   — Как? Почему?

   — Ты же говоришь — блистать. А у него блеску — только что от мундира, третий год, поди, носит.

   — Мундир — дело наживное. Если выхлопотать ему приличную должность...

   — Миша, не надо. Я разве не понимаю, что я тебе обуза...

   — Катя, полно...

   — Да понимаю вполне. И что ты для меня, для всех нас как родитель — всё понимаю. Но ты только потерпи ещё чуть-чуть, ладно? Я вот истинно чувствую, что-то должно случиться, что-то хорошее. Мне сон виделся нынче. Будто я вся в кружевах, в белых, и на берегу моря... И пенный прибой тоже как кружево... И облака лёгкие такие, пенистые, тоже кружевные... И рядом чайки парят... И я тоже, представляешь, раскидываю руки и чувствую, что вот-вот взлечу... — Катя замолчала, всматриваясь во что-то внутри себя.

   — И что? — не выдержал Долгоруков. Катя очнулась:

   — Дуняша кофей принесла. Всё испортила.

   — Кружева, говоришь? Надо бы у Сильвии справиться, что это значит? У неё сонник есть, итальянский, там все сны описаны. — Он погладил её по плечу. — Ну ладно, кружевная моя, так что Василию Александровичу скажем?

   — Что? Чтоб карьерой озаботился.

   — Знаешь, это ты ему сама скажи. Он вот велел передать тебе, что будет ждать твоего ответа завтра днём в Летнем саду, сказал, ты знаешь — где. Знаешь?

   — Да как не знать, коль он там меня совсем заморозил. Нет, чтобы в концерт пригласить или в театр, а он всё свежим воздухом угощает. Ладно, так уж и быть, пошлю Дуню с запиской.

   — Это неблагородно, Екатерина. Он же предложение тебе сделал.

   — Мне? Он тебе его сделал.

   — Фу, что за вздор ты несёшь. Опять на тебя нашло. Сходи, не убудет тебя.

   — Не пойду, холодно.

4 апреля 1865 года. Летний сад.

Катя с Дуняшей шли по аллее Летнего сада. Он был ещё в снегу. Они подошли к бюсту Афродиты. Катя осмотрелась.

Может, они греться куда зашли? — предположила Дуняша.

   — Его счастье, что я уже решила отказать ему, не то теперь непременно передумала бы. Ладно, пошли, давай ещё круг сделаем, не мёрзнуть же тут.

Они снова пошли по саду. На пересечении с боковой аллеей Катя остановилась, достала из кармана две конфеты, одну протянула Дуняше.

   — Спасибо, барышня, у меня зуб. — Дуняша приложила руку к щеке.

Катя пожала плечами и, развернув конфету, собралась было положить её в рот, как вдруг услышала за спиной мужской голос:

   — Здравствуйте, милая княжна.

вернуться

1

Все даты в романе даны по старому стилю.