Им обоим нравились пошлые шутки. Но боже их упаси забыть о том, где и кому они их рассказывают. Стоит кому-то из журналюг услышать, как Джордж Герберт Уокер Буш шутит: «Зачем Господь наградил женщин пиздой? Чтобы мужчины с ними разговаривали», и не успеешь оглянуться, как каждый либеральный комментатор-подкаблучник будет выпрыгивать из штанов, крича о неполиткорректности, женоненавистничестве, сексизме, Сандре Дэй О’Коннор и прочем.
– Знаешь что, – сказал Буш, – дело в точке зрения. Скажи мне правду… Ты был… ну, понимаешь, с ним, а теперь ты…
Он хотел сказать, но не сказал «со мной». Бейкер его понял. Буш часто так делал. Не договаривал предложения. Не заканчивал мысли. Не соединял кусочки. Таким же был Рональд Рейган.
Бейкер начинал свою карьеру в политике вместе с Джорджем Бушем. Он руководил кампанией Буша, когда тот боролся с Рональдом Рейганом за выдвижение в кандидаты от республиканцев в 1980 году. Бейкер, чувствуя, в какую сторону дует ветер, и желая сделать своего сына вице-президентом, отговорил Буша от слишком резких нападок на своего соперника, а затем заставил его снять свою кандидатуру раньше, чем он мог бы. Люди Рейгана были настолько впечатлены Бейкером, что пригласили его к себе на позицию начальника штаба. Он согласился. А Буш согласился на пост вице-президента. При Рейгане в Белом доме Бейкер был более влиятельной фигурой, чем вице-президент Буш.
– Посмотри на рейтинги, – сказал Буш.
На самом деле он имел в виду: «Посмотри, как я опускаюсь в рейтингах, а Рейган по-прежнему невероятно популярен, хотя я делаю все то же самое, что и он. Почему же у меня ничего не получается?»
– Ну, Буши, старина, – сказал Бейкер, снимая свои шикарные ковбойские сапоги за 800 долларов, которые не стыдно было бы носить и с дорогим костюмом в полосочку, не теряя при этом техасского духа, если вы понимаете, о чем я, – Рейган может наплести столько дерьма, сколько ни один дерьмоплет в мире не смог бы ни до него, ни после. Если представить себе все это дерьмо, куча будет размером с Техас.
Он снял второй сапог и пошевелил пальцами ног. Ковбойские сапоги ужасно тесные, даже если сделаны на заказ.
– Когда начало? – спросил Буш.
– Через пять часов, – ответил Бейкер.
Буш вздохнул. Тяжело быть президентом. Куда труднее, чем актером. Потому что актеры работают не так много, и никого не волнует, насколько их все затрахало. Главное, чтобы фильм собирал кассу. Если ты президент, ты весь день проводишь на встречах и совещаниях. Затем ты садишься в вертолет и тебя доставляют на борт Air Force One. Конечно, весь самолет – по сути, твой личный номер в отеле, где сотрудники исполняют любую твою прихоть, но через два, шесть или восемь часов полета тебе придется покинуть борт и выглядеть бодрым, энергичным, здоровым, выспавшимся и довольным, что находишься там, куда ты только что прибыл. Высыпаться при любой возможности, независимо от личных обстоятельств и биологических ритмов, даже важнее, чем делать макияж, перед тем как появляться на камерах.
– Пора запускать голубую бомбу[14], – сказал Буш и достал таблетку «Хальциона». Они оба их принимали. Разумеется, только по рецепту и по рекомендации своих врачей. Это снотворное, химически схожее с валиумом и либриумом. Его преимущество в том, что оно не задерживается в организме, и поэтому принявший таблетку не испытывает сонливости утром, днем или когда ему довелось проснуться.
Бейкер налил каждому по стаканчику скотча, чтобы запить таблетку.
Буш все еще был взволнован. Трудно представить себе президента, который не чувствует себя взволнованным. Даже когда есть повод для радости – сокращение бюджета, победа над демократическим конгрессом, рост популярности в опросах, оттеснение коммунистов в Центральной Америке – кто-то тут же начинает ворчать, жаловаться, ныть и пытаться преуменьшить это достижение. Тем временем СМИ успевают придумать какую-нибудь новую мелкую проблему и раздуть ее до масштабов глобального кризиса, с которым может справиться только президент и никто иной.
– Ананасовая морда[15], – сказал президент.
– Я понимаю твое разочарование, – сказал Бейкер. Он знал, что Буш жалуется на суд над Норьегой. Буш послал войска, чтобы свергнуть в Панаме диктатора, торговавшего наркотиками. Он развязал ради этого целую войну и лично одобрил название операции: «Правое дело»[16]. Отличное название, говорящее. Они добились своего и привезли этого сукина сына в Майами. Самое место, чтобы судить кого-то за наркотики. Но этот чертов суд, казалось, будет тянуться вечно. Ходатайства и апелляции посыпались еще до первого заседания. Чем дольше это продолжалось, тем позорнее казалась вся затея.
14
Фраза, приписываемая в печати Бейкеру (журнал Time, 14.10.1991 г.). Логично предположить, что два столь близких человека могли использовать одни и те же фразы. В 1990 году это было самое популярное снотворное в мире. В Великобритании его запретили в октябре 1991 года.
15
Мануэль Норьега – панамский военный и государственный деятель, который официально не занимал никаких государственных должностей, однако имел титул «верховный лидер национального освобождения Панамы». В Панаме Норьегу называли за глаза «Ананасовой мордой» – за следы от перенесенной оспы на лице. – Прим. ред.
16
В английском языке название операции Just Cause может читаться и как «Правое дело», и как «Просто так». – Прим. пер.