Но, конечно, это дело не для всякого, тут нужно человека с совершенным разумом, он это сможет сделать. И если человек совершенен и разумен, то с ним ведь этого и вообще не случится, а если случайно внезапно и произойдет, то он разумом сможет отвратить это, ибо любовь — это болезнь. Как об этом говорит Мухаммед-и-Закарийа[142] в „Классификации болезней“, относительно болезни любви и лекарств от нее, как постоянный пост, переноска больших тяжестей, переходы на длинные расстояния, постоянная работа и развлечение и тому подобное.
Но если ты кого-нибудь любишь, так что от близости и свидания с ним ты чувствуешь покой, я это считаю дозволительным, ибо шейх Абу-Саид-и-Бу-л-Хейр[143] говорит, что для человека неизбежны четыре вещи: во-первых, кусок хлеба, во-вторых, рубище, в-третьих, развалина, в-четвертых, возлюбленный друг. И каждому это нужно по мере и степени его, дозволенным или недозволенным образом. Но дружба — одно, а влюбленность — другое, при влюбленности ни у кого не бывает счастливый минуты, хотя бы тот влюбленный и говорил стихи [вроде]:
Знай, что в дружбе люди всегда счастливы, а в любви постоянно несчастны. Если ты захочешь в юности забавляться любовью у тебя все же будет извинение. Всякий, кто взглянет и заметит, извинит, скажет: молод-де. Старайся только не влюбиться под старость, ибо для старика никакого извинения нет. Если бы ты еще был из числа простых людей, то дело было бы легче, но если ты — царь, да и старик, берегись, не задумывай таких дел и явно сердцем ни к кому не привязывайся, ибо для старого царя играть в любовь — очень трудное дело.
Рассказ. Во времена деда моего Шемс-ал-Меали[144] сообщили, что в Бухаре у одного купца есть гулям, цена ему — две тысячи динаров. Ахмед Са’ди[145] рассказал это пред эмиром и сказал ему: „Надо вам послать кого-нибудь, чтобы купил этого гуляма“. Эмир молвил: „Тебя надо послать“. Вот Ахмед Са’ди приехал в Бухару, повидал работорговца, сказал, чтобы привели гуляма, купил его за тысяча двести динаров и привез в Гурган. Эмир посмотрел, одобрил и сделал этого гуляма держателем полотенца. Когда он мыл руки, тот подавал ему полотенце — вытереть руки. Прошло некоторое время. Как-то раз эмир вымыл руки. Этот гулям подал ему полотенце. Эмир, вытирая руки, смотрел на гуляма. Когда руки были уже совсем сухие, он все продолжал тереть руки о полотенце и смотреть на гуляма. Верно ему приятно было смотреть на него.
Он отдал полотенце и, когда прошло некоторое время, сказал Абу-л-Аббас Ганиму: „Я освободил этого гуляма и подарил ему такую-то деревню. Напиши грамоту и посватай за него в городе дочь какого-нибудь горожанина, чтобы он обзавелся семьей. А когда лицо его обрастет бородой, пусть придет ко мне“.
Абу-л-Аббас Ганим был везир. Он сказал: „Воля господина. Но только, если господин сочтет нужным, пусть скажет слуге [своему], в чем значение этих слов“. Эмир ответил: „Сегодня случилось то-то и то-то, а очень некрасиво, чтобы падишах после семидесяти лет влюблялся. Мне после семидесяти лет нужно заниматься обереганием рабов господа всевышнего и делами войска и подданных и страны своей. Если я влюблюсь, ни от господа всевышнего не получить мне прощения, ни от людей“.
Да, юноша что ни сделает, все простится. Но только не нужно сразу обнаруживать [свои] увлечения. Как бы молод ты ни был, придерживайся мудрости и величавости и политичности чтобы государству не было вреда.
Рассказ. Слыхал я, что в Газне было десять гулямов на службе у султана Масуда, и все они были личными его одеждохранителями. Одного из этих десяти гулямов звали Нуштегин. Султан Масуд его очень любил. Прошло с того времени несколько лет, и никто не знал, кто возлюбленный, ибо если он делал подарок, то всем давал то же, что Нуштегину, чтобы никто не подумал, что он возлюбленный султана Масуда. Прошло еще пять лет после того и так никто и не узнал, ни свободный, ни раб, пока он как-то раз не сказал: „На все те икта и денежные пожалования, что мой отец дал Айазу, дайте грамоту Нуштегину“. Тогда только люди поняли, что [из всех десяти] он имел в виду только Нуштегина.
А теперь, сынок, хоть я все это тебе и сказал, но знаю, что, если случится тебе полюбить, не послушаешь ты моих советов, И скажу я по-стариковски стихи:
142
Абу-Бекр Мухаммед ибн-Закарийа ибн-Яхья Рази — один из знаменитейших персидских врачей. Родился в Рее в 240/854-5 г., умер там же в 320/932 г. Им написан ряд научных работ не только по медицине, но и по вопросам философии, музыки, химии и литературы, ибо в то время ученый обычно представлял собой энциклопедиста.
143
Шейх Абу-Саид ибн-Абу-л-Хейр Мейхенский — известный хорасанский мистик, которому долгое время приписывался ряд четверостиший; однако, как это в настоящее время установлено, четверостишия эти не были сложены им, а линь декламировались им во время его бесед и проповедей. Родился 7 декабря 967 г. в Мейхене в Хорасане, умер 12 января 1049 г. Большая биография его:
146
Азра и Вамик — имена влюбленных, о которых на Востоке существовала большая литература. Первым ввел в обращение эту тему, по-видимому, заимствовав ее из греческих источников, известный шуубит Сахль ибн-Харун. В стихах обработал ее известный поэт султана Махмуда Унсури (умер в 1050 г.).