А во время учения, если учителя его побьют, ты не жалей и позволяй, ведь дитя изучает науки и художества и искусства из-под палки, не по своей охоте. Но, если нагрубит он и ты на него разгневаешься, своей рукой не бей, пристращай учителями и им прикажи наказать, чтобы не появилось у него в сердце злобы к тебе. Но будь с ним строг, чтобы он тебя не презирал и всегда тебя страшился. Денег и золота и всяких желаний, какие у него будут, для него не жалей, насколько можешь, чтобы ради денег не желал он твоей смерти в расчете на наследство и не покрывал себя позором. Знай, что право сына получить знания и воспитание. Если сын плохой, ты на это не смотри, а выполняй отцовские права, и в обучении и воспитании оплошности не допускай, если бы даже не было у него совсем разума. Если ты его не воспитаешь, воспитает время. Как говорят: кого не воспитали родители его, того воспитают ночи да дни[210].
Соблюдай же отцовские обязанности, чтобы он жил так, как ему ниспослано. Когда люди возникают из небытия, природа и нрав их им уже даны, только от мягкости и слабости и бессилия не могут они их проявить. По мере того как человек растет, тело и дух его становятся сильнее, а дела очевиднее, и добрые и злые. И когда созреют они, разовьются окончательно и обычаи их, выявятся все добродетели и пороки. А ты воспитание, образование и обучение сделай своим наследством и оставь ему, чтобы удовлетворить его права, ибо нет для детей знати наследства лучше воспитания. А для сыновей простого люда нет наследства лучше, чем ремесло, хоть ремесло и не дело для знатных. Искусство — одно дело, ремесло — другое. Но, по правде, по-моему ремесло — величайшее искусство и пусть сыновья знатных людей знают сотни ремесел, если они только ими не зарабатывают, то это не укор, а достоинство.
Когда-нибудь все пригодится.
Рассказ. Знай, что когда Гуштасф[211] лишился своего трона (а это рассказ длинный, но суть вся в том, что попал он в Рум), поехал он в Костантинию, а ничего у него с собой не было из мирских богатств. Показалось ему позорным просить подаяния. А случайно вышло так, что в детстве во дворце своем видел он кузнецов, которые делали железные вещи — мечи, ножи, стремена и удила — поблизости [от него]. Верно было ему предначертано звездами это ремесло, постоянно вертелся он возле кузнецов и смотрел и ремесло это видел и научился ему. В тот день, что попал он в беду в Руме, сказал он румским кузнецам: „Я это ремесло знаю“. Взяли его в поденщики, и, пока он там жил, кормился он этим ремеслом, и ни в ком у него нужды не было, и получал он от него пропитание, пока не попал на родину. Потом он приказал войску: пусть ни один знатный человек не стыдится обучать своего сына ремеслу, ибо часто бывает, что сила и мужество бесполезны, тогда-то и нужно знать какое-нибудь ремесло или дело. И всякое знание, которое получишь, когда-нибудь понадобится, И с тех пор среди иранцев вошло в обычай, что не было знатного человека, который бы не обучал своего сына ремеслу, хотя нужды в этом не было и делали это только по обычаю.
Потому чему можешь, учись, ибо получишь от этого пользу. Но когда сын вырастет, присматривайся к нему. Если он склонен к добрым нравам и хозяйству и ты поймешь, что он [может] заняться хозяйством и женитьбой и умножением благ, подумай о том, чтобы найти ему жену, чтобы исполнить и эту обязанность. Но, если только можешь, когда женишь сына или выдашь замуж дочь, не соединяйся со своей родней. Жену ищи у чужих. Соединяешься ли с родней или нет, они все равно — мясо и кровь твоя. Бери из другого племени, тогда и твое племя будет тебе родней и чужое тоже, силы удвоятся, и получишь помощь с двух сторон.
Если же ты знаешь, что он не склонен к хозяйству и доброй жизни, дочь хороших хозяев и мусульман в беду не повергай, ибо оба они будут тяготиться друг другом. Дай ему, когда он вырастет, жить так, как он сам захочет. После твоей смерти он ведь все равно станет таким, каким ему быть ниспослано.
Раздел. Если дитя твое будет дочерью, поручи ее кормилицам добродетельным и заботливым, а когда подрастет — дай воспитательнице, чтобы она изучила намаз, пост и все условия шариата, принадлежащие к обязательным, но писать ее не учи[212]. А когда она вырастет, старайся как можно скорее выдать ее замуж, ибо дочери лучше не иметь, а если она есть, лучше ей быть замужем или в могиле[213]. Пока она у тебя в доме, будь с ней всегда ласков, ибо девушки — пленницы родителей. Если у юноши нет отца, он сам может найти себе дело и сам может себя содержать как бы там ни было, а девушка — беспомощна. То, что имеешь, прежде всего трать на дочь, позаботься о ней и взвали ее кому-нибудь на шею, чтобы избавиться от забот о ней. Если дочь — девушка, то и зятя ищи неженатого, чтобы жена привязалась сердцем к мужу, да и он старался ее хорошо держать и обе стороны ладили.
210
РК добавляет: „Это же другими словами говорит мой дед Шемс-ал-Меали [т. е. Кабус], да помилует его аллах: — Кого не обучат родители, того обучит день да ночь“. Формулировка Кабуса в соответствии с его литературным вкусом отличается только изменением самых слов, сделанным ради введения рифмы.
211
Весь этот рассказ тесно связан с преданием о поездке „святого царя“ зороастрийцев Гуштаспа в молодости в Византию, которое подробно изложено в „Шах-намэ“.
212
Это предписание интересно, ибо, по свидетельству Бейхаки, у его современников— газневидских эмиров женщины, в противоположность этому, отличались хорошей грамотностью. По-видимому, в этом пункте новая тюркская аристократия отступала от старых иранских традиций.
213
РК добавляет: „и властелин тариката Мухаммед... говорит: погребение дочерей — из числа благородных обычаев“. У арабов до ислама существовал обычай новорожденную девочку, если родители не желали воспитывать ее как товар, хоронить живой. Однако традиция утверждает, что Мухаммед боролся против этого обычая, и это утверждение как будто подкрепляется Кораном (LXXXI, 8–9). Таким образом, хадис этот противоречит Корану.