Выбрать главу

Столь же странными были действия командования КОВО 22 июня, теперь уже Юго-Западного фронта. 41-я танковая дивизия, стоявшая на пути танков Клейста, была уведена на пассивный участок в район Ковеля. Причина: некий летчик увидел в том районе колонну немецких танков числом 2 тысячи единиц! Никто проверить не догадался.

Столь же, мягко говоря, нераспорядительно обошлись с мощными танковыми силами, дислоцированными в Львовском выступе. Вместо того чтобы мехкорпуса направить в тыл наступавших германских войск, их погнали по дуге в 300 км вслед за танками Клейста. Естественно, что ни артиллерия, ни обозы, ни тем более пехота угнаться за машинами не могли. Прибывшие советские танки заставили вступить в бой с марша, разрозненно, без разведки, без поддержки пехоты, что предопределило их уничтожение.

В том же духе действовал один из самых мощных мехкорпусов Красной армии – 6-й. Командованию понадобилось всего трое суток, чтобы угробить тысячу танков. Ни артиллерия немецкой пехотной дивизии, оказавшейся в районе Белостока на пути мехкорпуса, ни авиация противника совершить такой подвиг не могли. Тем более что германское командование даже не заметило наступления советской танковой армады. Главной причиной столь быстрого разгрома объявили вражескую авиацию, которая сожгла склады с горючим, оставив танки без топлива. Но тогда непонятно, почему горючее корпуса находилось на двух-трех складах, легко уничтожаемых с воздуха? И почему не были заправлены танки? Запас топлива в баках машин позволял им продвинуться на 300 километров. Это расстояние до Кенигсберга. Кроме того, в штате каждого механизированного корпуса были автозаправщики с цистернами.

Удивительным было и то, что командующий Южным фронтом, призванный действовать против румынской армии, был назначен лишь в ночь на 22 июня. А ведь на территории Румынии находилась главная нефтебаза вермахта – нефтяные поля Плоешти. Однако Верховное командование Красной армии они почему-то мало интересовали, и не было сделано даже попытки начать наступление на Плоешти или хотя бы разбомбить нефтепромыслы. Все ограничилось налетами мелких групп самолетов. А ведь наверняка генералы и Сталин ознакомились с мемуарами британского премьер-министра в годы Первой мировой войны Д. Ллойд Джорджа, изданные в СССР в 1937 году. В них Ллойд Джордж настаивал: если бы союзники смогли не допустить Германию в Румынию, то война могла бы закончиться много раньше. Без румынской нефти «центральные державы утратили бы наступательную способность окончательно, а их обороноспособность сократилась бы также в очень ощутительной степени… Германия оказалась разбитой отчасти потому, что мы ввели в действие против нее нефтяные санкции»[17]. С того времени значение нефти значительно возросло, в том числе для германской военной машины.

Своеобразным апофеозом подготовки организации внезапного нападения стало написание Директивы № 1. Когда к вечеру 21 июня донесения разведки, включая показания двух немецких перебежчиков, не оставили сомнения в том, что на следующий день начнется война, вместо того чтобы позвонить командующим округами и приказать им привести войска в состояние боевой готовности, в Кремле началась игра под названием «пишем директиву». Писали долго, формулировали так, чтобы командующие не знали толком, что им делать. Потом долго отсылали адресатам. Получилось так, что от командующих требовалось начать готовить войска к боям утром 22 июня в момент перехода противника в наступление.

Эти и много других фактов подобного рода, собранных и проанализированных в книге «Военный заговор Сталина», вынудили меня сделать вывод о преднамеренной подставе Красной армии со стороны правителя государства и подобранной им группы военных. Получалось, что имел место гигантский заговор во главе со Сталиным. После его смерти заговор распался, а у его участников возникло понятное желание отмежеваться от Главного заговорщика. Между ними произошла «небольшая» разборка. Берия, который, по мнению остальных членов заговора, слишком много знал о них и, главное, как им казалось, имел на руках изобличающие документы, был арестован и расстрелян. Нашли ли члены политбюро и маршал Жуков, осуществлявший практическую часть ареста Берии, искомые документы, установить уже невозможно. Если они и были найдены, то их сразу же уничтожили.

Далее, бывшие члены заговора Сталина осуществили мероприятие по дистанцированию от бывшего вождя под видом «осуждения культа личности». Тем самым, если когда-нибудь в будущем возникли бы подозрения на их счет, то алиби – их антисталинская позиция – было бы налицо. Одновременно был сконструирован миф о Сталине, который, несмотря на свой выдающийся интеллект, оказался не в состоянии разобраться в предвоенной ситуации, гадая на кофейной гуще: нападет ли Германия на СССР или нет? Гадал-гадал, но так и не угадал.

Этот сюжет хорош для очередной «сенсационной» исторической книги, основанной на узкой группе подобранных фактов, однако хочется иного: все же попытаться по-честному разобраться в удивительно сложной и многозначительной ситуации «22 июня 1941 года». Тем более что создается впечатление, что подстава Красной армии в 1941 году – это частный случай общей исторической тенденции, которая завершилась в 1991 году.

4

Прежде всего необходимо ответить на вопрос: зачем Сталину надо было подставлять свою армию? Ведь с точки зрения здравого смысла это совершеннейший абсурд! Вопрос не имеет ответа, если следовать руслом версии, будто Сталин хотел завоевать Европу. А если все ровно наоборот и Сталин не хотел, чтобы Красная армия появилась в Европе, и сделал все, что мог, чтобы этого не произошло? При таком подходе туман начинается рассеиваться, а события приобретать необходимую логику.

Но почему Сталин мог воспротивиться «освободительному походу»? Каким мог быть ход мыслей Сталина?

Давайте подумаем, а что приобретал в реальности Сталин в случае успешного похода в Европу?

В случае разгрома Германии СССР сменил бы ее в роли европейского гегемона. В качестве крупной независимой силы оставалась бы одна Англия. Вряд ли бы она смирилась с потерей своего влияния на континенте. Тогда с ней бы пришлось долго и упорно воевать, как это было во времена Наполеона. Но союзником Великобритании были Соединенные Штаты. Значит, пришлось бы воевать и с ними. Причем, учитывая водные пространства, разбить Англию и США не представлялось возможным. Возникла бы патовая ситуация. Да и что имела бы Москва, заполучив континентальную Европу?

Советское руководство уже обжигалось на Европе. Ставка на германский рабочий класс обернулась грабительским Брестским миром. Попытка задействовать польских трудящихся в ходе похода 1920 года закончилась поражением Красной армии. Также несостоятельными оказались надежды на взаимопонимание финского народа в 1939 году…

Так почему бы Сталину не отнестись скептически к возможности заполучить Европу? Тем более что для него она всегда была психологически и цивилизационно чужда. Показательно, что когда под контроль СССР перешла половина Европы, то чем это обернулось? Уже в 1953 году восстали рабочие ГДР. В 1956 году – население Венгрии. В 1968 году – Чехословакии. Осуществила при первой же возможности дрейф от СССР Румыния. Югославия ушла из соцлагеря много раньше. А Польша всегда глухо сопротивлялась советскому влиянию. И никто никогда не оказывал Советскому Союзу военной помощи. Ни один солдат или офицер из «братских государств» не отправился в горячие точки – в Корею, Вьетнам, на Кубу, в Анголу, в Афганистан… Зато когда они оказались в лагере Запада, то стали участвовать в совместных операциях войск США в Ираке и Афганистане. Единственно, чего всегда хотело руководство европейских социалистических стран от Москвы, так это дешевого сырья и льготных кредитов. Когда же набравший материальные силы Запад посулил больше, эти государства немедленно переметнулись на другую сторону.

А что, если Сталин догадывался о такой перспективе и не хотел влезать в чуждую ему зону, где ничего, кроме головной боли, не дождаться? Косвенное тому доказательство – позиция Берии во время германского кризиса в июне 1953 года. Он вдруг предложил сдать ГДР и тем освободиться от груза на шее! А если он слышал такого рода рассуждения от Сталина? Другое дело, что ни Сталин, ни советское постсталинское руководство не могли отвертеться от плодов победы во Второй мировой войне. Отвести Красную армию к прежним границам, ничего не взяв, в Кремле не могли. В результате Советский Союз оказался в геополитической ловушке. Он был вынужден тащить на себе воз обязательств, пасти десятки «социалистических» государств, тратить колоссальные средства на гонку вооружений и помощь «братьям», почти ничего не получая взамен. Иначе говоря, Советский Союз тратил свои силы, пока не изнемог. А первоначально страна практически в одиночку смогла обрести индустриальную и военную мощь, а затем, несмотря на огромные потери, выйти из войны мощной державой. Но когда СССР досталась половина Европы, то скорость развития стала замедляться, пока не упала до нуля. И держава рухнула.

вернуться

17

Ллойд Джордж. Довоенные мемуары. М., 1937. Т. VI. С. 184.