Выбрать главу

Султан чувствовал, что под власть Талибана страна становится все более мрачной, бедной и закрытой. Правительство препятствовало любой попытке модернизации, оно не имело ни малейшего желания, ни понять, ни принять идеи наподобие прогресса или экономического развития. Талибы избегали научных дискуссий, где бы те не велись — в исламском мире или на Западе. Их манифесты представляли собой в первую очередь убогий перечень требований, определяющих, как люди должны одеваться или прикрываться, как мужчинам следует почитать время молитвы, как женщины должны быть изолированы от общества. Они плохо ориентировались в истории ислама и афганской истории. Да им это было и не нужно.

Султан сидел в машине межу невежественными талибами и проклинал про себя несчастную судьбу своей страны, которой управляют либо военные, либо муллы. Сам он был верующим мусульманином, но умеренного толка. Каждое утро он молился Аллаху, но остальные четыре призыва к молитве обычно пропускал мимо ушей, если только религиозная полиция не загоняла его и других в ближайшую мечеть, когда заставала на улице. Он без особой охоты, но все же соблюдал пост во время Рамадана и в этом месяц не ел ничего от восхода до заката, во всяком случае, не на глазах у других. Он был верен двум своим женам, растил детей добрыми богобоязненными мусульманами и держал их в ежовых рукавицах. К талибам он испытывал одно лишь презрение, считая их невежественными священнослужителями из крестьян. Лидеры Талибана действительно происходили из беднейших районов страны с самым низким уровнем грамотности.

За арестом Султана стояло министерство по управлению добродетели и борьбе с грехом, больше известно как министерство морали. Во время допроса Султан поглаживал себе по бороде — длиной с кулак, как и предписывалось Талибаном. Он поправил шальвар — камиз,[2] пошитые тоже в полном соответствии с указаниями талибов: рубаха закрывает колени, штаны закрывают лодыжки — и высокомерно ответил: «Вы можете сжечь мои книги, можете испортить мне жизнь и даже убить меня, но вам ни за что не удастся уничтожить историю Афганистана».

Книги для Султана были жизнью. История и книги — они захватили его с того самого дня, когда он пошел в школу. Его детство пришлось на пятидесятые годы двадцатого века, он родился и вырос в бедной семье в деревне Дех-Худайдад на окраине Кабула. Отец и мать были неграмотными, но им удалось наскрести денег на образование сына. Султан был старшим сыном, естественно, что все сбережения пошли именно на него. Его старшая сестра ни разу не переступила порога школы и не научилась и ни читать, ни писать, только кое-как определять время по часам. Но в любом случае дочь — отрезанный ломоть, ее судьба — выйти замуж.

А вот Султан должен был стать великим человеком. Но с самого начала возникли препятствия, например отсутствие обуви. Маленький Султан отказывался идти в школу босым. Мать просто выкидывала его за порог дома.

«Все ты можешь. Нечего глупости говорить!» — и с этими словами она давала ему подзатыльник.

Вскоре он сам заработал себе на ботинки: учась в школе, он работал полный день. Чтобы помочь семье, каждый день перед началом уроков и после их окончания до самых сумерек он занимался обжигом кирпичей. Потом стал подрабатывать в магазине. Родителям он говорил, что его зарплата в два раза меньше, чем была на самом деле. Сэкономленное тратил на книги.

Книготорговлей он занялся еще будучи подростком. В это время он начал учится на инженера, но с учебниками было туго. Однажды он поехал с дядей в Тегеран и на одном из обширных городских книжных рынков случайно нашел все нужные книги. Он купил сразу несколько комплектов и по возвращении в Кабул продал их однокурсникам вдвое дороже. Так произошло боевое крещение книготорговца.

Инженер Султан участвовал в возведении двух зданий в Кабуле, но потом библиомания взяла свое. И снова в роли искусителя выступил Тегеран с его книжными развалами. Деревенский парень бродил между рядами книг, что были выставлены на продажу в персидской метрополии, смотрел на них — старые и новые, древние и современные, натыкаясь на труды, о существовании которых никогда не подозревал. Он ящиками закупал персидскую поэзию, книги по искусству, истории и то, что продавалось лучше всего, — учебники для инженеров.

вернуться

2

Шальвар-камиз — традиционная одежда мусульман, состоящая из широких шаровар и длинной свободной рубахи. — Перев.