Выбрать главу

И здесь слияние привело к стремительному расцвету государственности, к образованию Дунайской Болгарии, к быстрому росту городов и к развитию высокой культуры [49].

Надо сказать, что между собой разные кочевые этнические группировки воевали постоянно. Приск Панийский писал, например, что сарагуры, уроги, оногуры «оставили свою страну» под давлением савир, а савиры были оттеснены аварами, а авары — «народами, жившими на берегах Океана» [50]. Таким образом, движение по степи было постоянным и сопровождалось битвами и грабежами. Все орды и конфедерации орд отличались, по словам Иордана, «свирепостью к народам». По мнению А. В. Гадло, акациры, изгнанные со своих земель альциагирами и оногурами в сухие степи Прикаспия, превратились в полных кочевников и даже начали называться хазарами, т. е. кочевниками (от тюркского корня «каз» — кочевать, бродить).

В степях V—VII вв. происходили бесконечные перемещения и передвижения. Орды, постепенно переходящие под давлением обстоятельств (экономической необходимости, географических условий) ко второй стадии кочевания, вновь переходили к первой стадии и вновь начинали жизнь, полную опасностей, войн, нашествий, направленных в основном на поиски и захваты новых земель и пастбищ.

Позднее, уже в IX в., когда обстановка в восточноевропейских степях значительно стабилизировалась и многочисленные орды были объединены под властью хазар в государственное объединение, письменные источники говорят о появлении в степях новой кочевой группировки — венгров. Константин Багрянородный писал, что жили они вблизи Хазарии, в местности, называемой Ле-ведия, по которой протекает речка Хидмас или Хингилус.

Несмотря на указанное в сочинении Константина название реки Хингилус, мы не можем сейчас локализовать Леведию. Никаких археологически уловимых следов венгры в восточноевропейских степях, прилегающих к Хазарии, не оставили. Общественный строй их, очевидно, можно в этот леведийский период охарактеризовать как военно-демократический, поскольку Константин Багрянородный подчеркивает, что у них «было семь родов, а князя они никогда не имели ни своего, ни чужого» [51]. Все это свидетельствует о том, что венгры в экономическом отношении находились на первой стадии кочевания. Леведий, по имени которого была названа вся занятая венграми местность, был не князем, а только, «как и прочие после него, воеводою». Хазарское правительство, обеспокоенное соседством такого постоянно готового к грабежу и нашествию объединения, натравило на венгров печенегов, которые изгнали их с речки Хингилус на запад — в местность, названную у Константина Ателькузу. Через эту землю протекало пять крупных рек, перечисленных Константином,— Серет, Врут, Трулл, Куву и Ва-рух. В настоящее время у ученых нет сомнений в том, что это современные Серет, Прут, Днестр, Буг и Днепр, а значит и локализацию Ателькузу мы можем считать доказанной[52]. Однако на территории Ателькузы археологи не обнаружили ни одного памятника, который можно было бы связать с венграми. Очевидно, и здесь венгры находились в постоянном движении, в постоянном кочевании, хотя именно в Ателькузе ими был сделан первый шаг от военно-демократической формы правления к единоначалию — венгры выбрали «по обычаю хазар» и под их давлением первого князя — Арпада. Вскоре после этого венгры вновь потерпели поражение от печенегов и направили свою экспансию далее на запад — в Паннонию. До этого они попытались захватить лесостепные области севернее Ателькузы и для этой цели подошли к самому Киеву, о чем и сообщил под 898 г. русский летописец: «ьдоша Оугре мимо Киев горою... и пришедше к Днепру статна вежами беша бо ходаще тако и Половци...»[53] Из этой фразы явствует, что шли венгры со всеми своими кибитками, семьями, т. е. это была характерная форма нашествия. Итак, венгры, не оставившие в восточноевропейских степях никаких следов своего пребывания, также, по нашему мнению, находились на первой, таборной стадии кочевания.

То же можно сказать и о половцах первых десятилетий их пребывания в донских и приднепровских степях.

На Иртыше и в Прибалхашьи в IX—X вв. выросло сильное государственное объединение — Кимакский каганат [54]. Его западной ветвью были кипчаки или, как их позже называли русские, половцы. В каганате это была наиболее «кочевая» группа населения — для них характерна была вторая стадия кочевания, и поэтому подробнее мы рассмотрим ее во второй главе. Здесь же отметим только, что в результате экспансии Кыргызского каганата, в результате войн с гузами, а также «перенаселения» кипчакской степи стадами и людьми, центробежных стремлений кипчакских ханов и прочего кипчаки в конце

X в. начали движение на запад. Они прошли в частично освободившиеся от печенегов заволжские степи, а затем в начале XI в. проследовали в Подонье. Однако половецких памятников этого времени практически нет на всем пути следования их орд. Нет их и в Приднепровье, где по письменным источникам половцы зафиксированы во второй половине XI в.[55] Все это подтверждает тезис о том, что во время нашествия кипчаки-половцы также перешли на наиболее «рентабельный» для этого периода способ ведения хозяйства — на таборное кочевание. Надо сказать, что мы располагаем еще одним косвенным доказательством преобладания таборного кочевания у печенегов и половцев в южнорусских степях, а именно сведениями русской летописи о походах русских дружин в степи[56]. Дело в том, что первый рассказ о походе помещен в летописи только под 1103 г.[57] До этого бродящие по степям кочевники были неуловимы — в любой момент, когда они были слабы и не способны к сопротивлению (обычно ранней весной, после тяжелой, снежной зимы), они могли легко уклониться от встречи с русским войском — просто откочевать всем «миром» в глубь степи и при этом сжечь траву по пути следования русских, что лишало последних возможности передвижения (этот прием был хорошо известен кочевникам вплоть до XVIII в.)

Видимо, печенеги в период своего столетнего господства в Причерноморье так и не перешли ко второму способу кочевания, а половцы перешли к нему в самом конце

XI в., что сразу же уловили русские политики, направившие удары сначала на лукоморские зимовища, а затем (в 1111—1112 гг.) — на донецкие[58].

С. И. Руденко в указанной работе подчеркивал большую роль географического фактора в установлении в степях определенной формы кочевания. Мы уже говорили, что несомненно географический и климатический факторы имели значение для кочевнической экономики. Европейские степи, согласно С. И. Руденко, были наиболее подходящей зоной для второй и третьей форм кочевания[59], в которой великолепные летние пастбища, прорезанные многочисленными полноводными большими и малыми реками, сочетались с луговыми долинами с высокой травой, куда скот можно было загонять на зиму. Там же, в удобных, защищенных от ветров местах, начинали ставить кочевники постоянные зимовки. Так возникала вторая форма кочевания. В пустынях и полупустынях такой переход был просто невозможен — скот слишком быстро выедал скудный запас трав, и это требовало тотального переселения на новое место. Поэтому в сухих степях и полупустынях такой анахронизм, как таборное кочевание, сохранялся вплоть до XIX в. Правда, следует учитывать, что эти кочевники, несмотря на отсутствие постоянных мест зимовок и летовок, кочевали семьями на определенных, сравнительно небольших участках. Они не могли пойти на поиски или на захват пастбищ. Поэтому, естественно, и социальный строй у них не был военно-демократическим, и объединение, в которое входили кочующие по полупустыням скотоводы, было классовым. Просто наименее влиятельные, беднейшие семьи и роды получали для кочевок самые трудные участки степи. Вполне возможно, что всюду, где господствовало таборное кочевание, родо-племенная вуаль, наброшенная на общественные отношения кочевников на всех стадиях их общественного развития, была значительно более густой и устойчивой.

вернуться

49

Ваклинов С. Формиране на старо-българската култура..., с. 79— 167.

вернуться

50

Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа. Л., 1979, с. 55.

вернуться

51

Константин Багрянородный. Об управлении государством, с. 17.

вернуться

52

Артамонов М. И. История хазар, с. 334.

вернуться

53

ПСРЛ, II, с. 255.

вернуться

54

Кумеков В. Е. Государство кимаков IX—XI вв. по арабским источникам. Алма-Ата, 1972.

вернуться

55

Плетнева С. А. Печенеги, торки и половцы, с. 179—180; Федоров-Давыдов Г. А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, с. 145—147.

вернуться

56

Плетнева С. А. Половецкая земля.— В кн.: Древнерусские княжества X—XIII вв. М., 1975, с. 266—269.

вернуться

57

ПСРЛ, т. II, с. 255.

вернуться

58

Плетнева С. А. Половецкая земля, с. 269—273.

вернуться

59

Руденко С. И. К вопросу о формах скотоводческого хозяйства, с. 13.