Однако на деле не выдержали дверные петли. Доктор Феррерс, понимая, что надо сию же минуту перекрыть газ и очистить воздух, прямо по обломкам двери, опередив Бринкмана, устремился к вентилю. И, конечно же, удивленно вскрикнул, обнаружив, что газ уже выключен. Ему оставалось только твердить, что вентиль разболтанный и доктор Феррерс сам нечаянно его закрыл. Так он тебе, Бридон, и внушал. А мы знаем, что это вранье.
— Я не очень понимаю, — сказал Бридон, — как вписываются в эту версию виски и сандвичи. Ну, те, что в машине. Это-то как объяснить?
— Бринкман явно с самого начала решил бежать. Как только осознал, какими осложнениями чревато для него то, что он не сумел первым добраться до вентиля. И все эти приготовления он сделал, видимо, до моего приезда — запасся едой, замазал номер. Ведь я сразу же установил за ним тщательное наблюдение, но приехал-то я во вторник после обеда, а к тому времени у него, ясное дело, все уже было на мази.
— Почему же он не смылся?
— Думаю, его напугало мое появление. Он пытался навязать мне версию самоубийства, но я на нее не клюнул. И его побег лишь укрепил бы меня в уверенности, что произошло убийство; сам он, конечно, мог бы выйти сухим из воды, но Бесподобной пришлось бы выплатить страховку епископу Пулфордскому. Это было для него невыносимо, и он предпочел торчать здесь, стараясь переубедить меня, поскольку ты и без того был склонен считать, что мы имеем дело с самоубийством и Компании придется раскошелиться.
— Выходит, он дожидался похорон и сразу же скрылся?
— Нет, он дожидался момента, когда, как он думал, за ним не будет наблюдения. Слежка — штука странная: с одной стороны, нет никакой нужды, чтобы человек видел, кто именно за ним следит и откуда, с другой же — зачастую отнюдь не мешает показать ему, что он находится под надзором, так как от этого он теряет голову и выдает себя. Бринкман не знал, что я подозреваю, и, похоже, понятия не имел о моих агентах в «Лебеде». Но мне удалось довести до его сведения, что за ним установлена слежка и что для него рискованно далеко уходить из моего поля зрения. Старая игра — внушить человеку такую мысль, а затем вдруг создать видимость, будто он совершенно свободен — хотя бы ненадолго. Он своего шанса не упустит, и с божьей помощью полиция берет его под стражу. Вчера вечером Бринкман и вправду решил, что ты один наблюдаешь за фасадом гостиницы. Однако у него, черт побери, хватило ума смекнуть, что в гараже может подстерегать опасность. Тогда он по телефону заказал автомобиль на станцию к поезду в восемь сорок, а затем придумал — и здорово придумал! — как сесть в нее en route[24]. Винить, в общем-то, некого, но я очень опасаюсь, что убийца ушел безнаказанным.
Словно в подтверждение его слов, вошла буфетчица с телеграммой. Быстро пробежав глазами текст, Лейланд смял листок.
— Так я и думал, — сказал он. — На конечной станции полиция обыскала поезд, но означенного лица не обнаружила. Решено установить наблюдение за выходами с вокзала, но, по-моему, его теперь вряд ли сцапают. Гиблое дело.
— На мой взгляд, ты объяснил не все, — сказал Бридон. — Я имею в виду бринкмановские поступки после убийства. Да-да, ты действительно объяснил не все, отчасти потому, что ты всего и не знаешь. Но в целом твоя версия чрезвычайно остроумна, и очень бы хотелось, чтобы так оно и было на самом деле. Ведь это означало бы, что впервые в жизни мы столкнулись с по-настоящему умным преступником. Однако есть тут, понимаешь, небольшой нюанс, который перечеркивает всю твою версию. Ты не объяснил, почему Моттрам оставил отпечатки пальцев, открывая вентиль, и не оставил их, закрывая его.
— А ведь верно, нюанс загадочный. И все же вполне можно помыслить обстоятельства…
— Помыслить, конечно, можно, только нельзя подгонять их под факты. Если б вентиль был рядом с моттрамовской кроватью и под рукой случилась спичка, он мог бы закрутить ею газ; я знавал лентяев, которые так поступали. Но для этого газ был не настолько близко. Или, к примеру, если б Моттрам лег спать в перчатках, он мог бы закрыть вентиль и не оставить следов, но перчаток он не надевал. К тому же вентиль тугой, с трудом поворачивается в обе стороны, значит, если его закручивали голой рукой, непременно должны были остаться следы. А их нет, стало быть, голой рукой вентиль не закручивали. Выходит, ни Моттрам его не закрывал, ни служащие гостиницы, которым это положено по штату. Его закрыл человек, преследовавший некую тайную цель.