Выбрать главу

Владимир Барт

На звук пушек

Ружье на стене (вместо пролога)

Франция, Париж, Набережная Малаке, дом № 7, 5 мая 1871 г.

Двое в темной комнате. Один возится с ящиками массивного бюро у дальней стены, позвякивая то ли ключами, то ли отмычками. Свет потайного фонаря, которым он подсвечивает себе, позволяют рассмотреть, что он одет как буржуа средней руки. Темный силуэт второго застыл у окна, укрывшись от посторонних взглядов с улицы за плотной шторой.

Наверное, прежде чем продолжить повествование, следует представить этих двоих, оказавшихся ночью в чужой квартире в центре охваченного революцией Парижа. Старший, одетый как буржуа, Гаспар Дюпон, в прошлом рантье, лавочник, торговец. Это если верить его бумагам. А на самом деле контрабандист, вор, и, пожалуй, убийца. Хотя нет, убивать ему приходилось, он это умел, но убийство все же не являлось его профессией. О его «профессионализме», если можно этот термин отнести к уголовному элементу, говорило то, что Дюпон ни разу за время своей криминальной карьеры не попался в руки стражей закона. Зато в 1870 году в силу обстоятельств попал в ряды французской армии, участвовал в нескольких сражениях, заработав нашивки сержанта. В настоящий момент числился «находящимся на излечении по ранению».

Наблюдатель у окна – Жорж Бомон. Два года до войны Жорж работал на стрелковом полигоне, испытывая митральезы и иные новинки армейского вооружения. В первые дни войны добровольно поступил на службу во французскую армию. В ходе боев Бомон быстро сделал карьеру от сержанта до капитана. Временного сержанта и временного капитана.[1] Кавалер Воинской медали. А вот о том, чем он занимался в своем прошлом, до работы на полигоне и службы в армии, Жорж никогда не рассказывал, ссылаясь на контузию. Некоторые знакомые считали его корсиканцем, который скрываясь от «кровников» или Закона поменял фамилию и укрылся в армии, где был контужен в одном из сражений. Так это или нет, никто с точностью сказать не мог, но слухи такие ходили. Впрочем, как и байки, будто он русский или венгерский князь, что-то не поделивший с императором. Слухов вокруг Бомона вообще ходило огромное множество. В настоящий момент Жорж Бомон числился в розыске сразу и во Франции, и в Германии. Как аферист, мошенник, грабитель банков, террорист, диверсант и вообще, особо опасный преступник, уголовный, военный и политический. Почему так получилось – это отдельный разговор, однако факт остается фактом.

– Патруль, – проговорил Бомон. – Четверо. Стоят. Закурили.

– Национальная гвардия, – пренебрежительно хмыкнул Дюпон, прекратив изучение ящиков. – Это надолго. Пока покурят, поговорят. Где они остановились?

– На углу набережной и улицы Бонапарта.

– Улица Бонапарта, – тихо повторил пожилой, закрывая заслонку фонаря. – Капитан, знаешь, какой сегодня день?

– С вечера было четвертое, значит сегодня пятое мая 1871-го года.

– 5 мая – особый день. Восемьдесят два года с созыва Генеральных штатов в 1789 году и ровно пятьдесят лет со дня смерти Наполеона. Можно сказать, рождение и смерть Великой революции пришлась именно на 5 мая. И вот на улицах вновь патрули национальной гвардии, от дворца Тюильри слышна стрельба и опять в Париже революция. К слову, в доме напротив квартира дочери маршала Даву.

– Тогда почему мы здесь, а не посетили наследницу маршала?

– Во-первых, я, конечно, вор. Да и как солдат моралью не отягощен. Но мой дед Паскаль погиб при Шампобере лейтенантом гвардии Наполеона. А отец, Пьер Дюпон…

– Помню, помню! Служил под началом именно Даву! А еще ты как-то рассказывал, что твой отец был контрабандистом.

– Ну и что? Чем еще заняться в разоренной Франции солдату, привыкшему к риску? Впрочем, не о нем речь. Маршал Даву, не оставил после себя миллионов. «Он никогда ничего не брал лично для себя». Это слова Наполеона, сказанные о маршале на острове Святой Елены. Да и мой отец всегда отзывался о Даву, как о самом честном и бескорыстном человеке, из всех встреченных в его жизни.

– Я понял, понял, – прервал лекцию товарища Бомон. – Идея посетить квартиру дочери маршала была не самая удачная. Но ты сказал «во-первых», значит, есть и «во-вторых».

– Во-вторых, я тебе говорил, что мы навестим квартиру удачливого биржевого спекулянта. Здесь обязательно должно что-то быть припрятано.

– Я как-то по иному представлял себе жилище крупного дельца.

– Это его тайная норка.

– Раз ты просто болтаешь, значит, норка оказалась пустой.

– В бюро всякая мелочь, а сейф и вовсе пуст.

– И что теперь?

вернуться

1

Во французской армии использовалась и существует до сих пор система временных званий grade à titre temporaire или предварительных назначений à titre provisoire. Звания «военного времени» могли позже утверждаться официально, а могли и не утверждаться, и тогда офицер терял в чинах, иногда значительно. При временном назначении после звания добавлялась приставка à titre temporaire. Или в сокращении att. Наиболее известным примером такого временного назначения является Шарль де Голь, который, будучи полковником, получил назначение на генеральскую должность с соответствующим чином бригадного генерала (général de brigade à titre provisoire), которое никогда не было утверждено официально. Что не мешало де Голлю до конца жизни представляться генералом.