Выбрать главу

Витторио, видно, был доволен расчетом: со своими привычными сладкими фразочками и ужимками он забрался в гондолу и отплыл в темноту.

Мы проводили его взглядом, и мистер Гарднер поспешил всунуть мне в руку пачку банкнот. Я начал возражать, что это несуразно много, что, по существу, это он оказал мне великую честь, но он и слышать ни о чем не желал.

— Нет-нет, — настаивал он, отмахиваясь, будто ему хотелось поскорее избавиться не просто от денег, но и от меня, от этого вечера — и, быть может, от целого периода своей жизни.

Он направился в сторону палаццо, однако, сделав несколько шагов, остановился и оглянулся на меня. Всюду — на улочке, где мы стояли, и над каналом — царила тишина, только где-то далеко бормотал телевизор.

— Вы отлично сегодня играли, дружище, — проговорил он. — У вас превосходное туше.

— Благодарю вас, мистер Гарднер. А вы великолепно пели. Великолепно — как всегда.

— До нашего отъезда я, возможно, загляну на площадь. Послушать, как вы играете с вашей командой.

— Надеюсь, мистер Гарднер.

Но больше я его не увидел. Спустя несколько месяцев, осенью, узнал, что мистер и миссис Гарднер развелись: один из официантов в кафе «Флориан» где-то об этом прочитал и рассказал мне. Новость заставила меня вспомнить весь тот вечер, и мне вновь сделалось немного грустно. Потому как мистер Гарднер показался мне славным малым, и случился там камбэк или нет, но, как ни погляди, он один из великих певцов и навсегда таким останется.

(Перевод С. Сухарева)

И в бурю, и в ясные дни

Как и я, Эмили любила старые бродвейские песенки. Ей больше нравились быстрые ритмы, такие как «Щека к щеке» Ирвинга Берлина[12] и «Начинается танец» Кола Портера[13], я же склонялся к сладостно-грустным балладам: «Настал дождливый день» или «Я никогда не думал». Однако во многом наши вкусы сходились, да и в любом случае это было тогда настоящим чудом: в университетском кампусе на юге Англии обнаружить человека, который разделяет подобное пристрастие. Нынешние молодые люди, похоже, всеядны в отношении музыки. Мой племянник, который этой осенью пойдет в университет, переживает как раз период увлечения аргентинским танго. Кроме того, он охотно слушает Эдит Пиаф и еще все до кучи инди-роковые группы. В наши дни вкусы были определенней. Мои соученики делились на два больших лагеря: хипповатые в одеждах-размахаях — эти любили «прогрессивный рок», и опрятные твидовые мальчики и девочки — они называли диким грохотом все, что не относится к академической музыке. Временами можно было наткнуться и на приверженца джаза, но каждый раз это оказывался так называемый кроссовер: бесконечные импровизации без всякого почтения к исходным темам — красивым, профессионально написанным мелодиям песен.

Так что было немалой удачей встретить кого-то, кто ценит «Большую американскую книгу песен». Как и я, Эмили собирала пластинки с точными, без изысков, вокальными интерпретациями самых известных песен — такие диски нередко можно было купить по дешевке в лавках старьевщиков, куда их сдавали ровесники наших родителей. Ее любимцами были Сара Воэн[14] и Чет Бейкер. Моими — Джули Лондон[15] и Пегги Ли[16]. И оба мы очень прохладно относились к Фрэнку Синатре и Элле Фицджеральд. Тогда, в первый год, Эмили жила при колледже и держала у себя в комнате портативный проигрыватель, какие были распространены в те дни. Он походил на большую шляпную коробку, имел поверхность из голубого кожзаменителя и один встроенный громкоговоритель. Чтобы увидеть само проигрывающее устройство, нужно было откинуть крышку. Звук был по нынешним меркам примитивный, но мы, помнится, проводили над проигрывателем долгие счастливые часы, трепетно снимая иглу с одной дорожки и перенося на другую. Нам нравилось проигрывать разные варианты одной и той же песни, а потом спорить о словах или вокальном исполнении. Действительно ли строчка звучит иронично или это придумал певец? Как лучше петь «Джорджия у меня в памяти»[17]: подразумевая под «Джорджией» женщину или американский штат? Мы испытывали особое наслаждение, когда нам попадались вещи вроде «И в бурю, и в ясные дни» в исполнении Рэя Чарльза[18] — где текст был вроде бы радостный, но само пение разрывало сердце.

Привязанность Эмили к этим пластинкам была такой очевидной и глубокой, что я каждый раз вздрагивал, услышав, как она с другими студентами обсуждает какую-нибудь выпендрежную рок-группу или очередного пустопорожнего барда из Калифорнии. Временами, говоря о каком-нибудь «концептуальном» альбоме, она употребляла те же выражения, что и в наших беседах о Гершвине или Гарольде Арлене[19], и я, чтобы не выдать раздражения, кусал себе губы.

Едва поступив в университет, Эмили остановила выбор на Чарли, а то, думаю, при своих тогдашних стройной фигуре и красивом личике оказалась бы в осаде целой толпы поклонников. Но она была не из тех, кто любит кокетничать направо и налево; Чарли так уж Чарли, а всем остальным претендентам ничего уже не светит.

— Только для этого Чарли мне и нужен, — заявила она мне однажды абсолютно серьезно, но когда я на нее вылупился, прыснула: — Шучу, дурачок. Да я его обожаю без памяти, лапочку моего Чарли.

Чарли был в университете моим лучшим другом. На первом курсе мы были неразлучны, через него я и познакомился с Эмили. На втором курсе Чарли с Эмили сняли часть дома в городе, и хотя я их посещал, наши с Эмили споры за проигрывателем остались в прошлом. Прежде всего, когда ни заявись, я заставал у них других студентов, которые смеялись и болтали, новомодная стереосистема непрерывно изрыгала рок, и нужно было ее перекрикивать.

Мы с Чарли все эти годы оставались близкими друзьями. Мы могли подолгу не видеться, как случилось однажды, но это в основном потому, что нас разделяло расстояние. Я не один год прожил здесь, в Испании, жил также в Италии и Португалии, Чарли же всегда базировался в Лондоне. Забавно: можно подумать, будто я состоятельный космополит, а Чарли домосед. На самом деле Чарли постоянно летает по важным делам — в Техас, Токио, Нью-Йорк, я же годами сижу сиднем где-нибудь в сыром углу и оцениваю тесты по грамотности или наговариваю в замедленном темпе все те же диалоги на английском. Меня-зовут-Рэй. А-как-зовут-тебя? У тебя-есть-дети?

Когда я, окончив университет, только брался за преподавание английского, такая жизнь пришлась мне по вкусу. Словно продлились университетские годы. По всей Европе множились языковые школы, а что до рутины и чересчур плотного расписания, в юности это не так страшно. Торчишь без конца в барах, заводишь массу друзей и чувствуешь себя частью гигантской мировой системы. Встречаешь людей только-только с курсов английского — кто из Перу, кто из Таиланда, — и кажется, мог бы при желании странствовать по всему миру: через знакомых легко получишь работу даже в самом отдаленном уголке. И вечно принадлежишь к надежному, ветвистому семейству странствующих учителей, обмениваешься за выпивкой сплетнями про бывших коллег, придурочных директоров школ и чудаковатых чиновников Британского совета.

На исходе восьмидесятых пошли разговоры, что можно заработать кучу денег преподаванием в Японии, и я стал строить планы, однако так их и не осуществил. Подумывал я и о Бразилии, даже прочел несколько книг о культуре этой страны и послал запрос на бланк заявления. Но в такой дали мне все же не случилось побывать. Юг Италии, на краткий срок Португалия, потом опять Испания. А дальше, не успеешь оглянуться, тебе уже сорок семь, люди, с которыми ты начинал, давно уже вытеснены другим поколением, которое обменивается другими сплетнями, оглушает себя другим дурманом и слушает другую музыку.

Чарли с Эмили тем временем поженились и обосновались в Лондоне. Чарли сказал мне однажды, что, когда у них будут дети, меня попросят к одному из них в крестные отцы. Но этого не случилось. Я имею в виду, детей так и не появилось, а теперь, вероятно, уже поздно. Должен признаться, я был немного разочарован. Мне, наверное, воображалось, что, когда я сделаюсь крестным отцом их ребенка, между их жизнью в Англии и моей — за границей протянется хотя бы тонкая ниточка.

вернуться

12

…«Щека к щеке» Ирвинга Берлина… — Ирвинг Берлин (1888–1989) — американский композитор российского происхождения (родился в Тюмени), автор 900 песен, 19 мюзиклов и музыки к 18 фильмам. Песня «Cheek to Cheek» была написана им для киномюзикла «Top Hat» («Цилиндр», 1935), где ее исполнил Фред Астер.

вернуться

13

…«Начинается танец» Кола Портера… — Кол Портер (1891–1964) — популярный автор эстрадных песен. Песню «Begin the Beguine» написал в 1935 г., и первое время она считалась чересчур длинной и сложной. Стала хитом в 1938 г. в исполнении оркестра Арти Шоу, также ее исполняли Элла Фицджеральд, Марио Ланца, Либераче, Джанго Рейнхардт, Сэмми Дэвис-мл., Хулио Иглесиас, Пит Таунсенд и многие другие.

вернуться

14

Сара Воэн (1924–1990) — одна из величайших джазовых вокалисток XX века, наряду с Билли Холидей и Эллой Фицджеральд.

вернуться

15

Джули Лондон (Гейл Пек, 1926–2000) — американская актриса и певица с характерным хрипловатым голосом.

вернуться

16

Пегги Ли (Норма Делорис Эгсторм, 1920–2002) — американская певица, актриса, автор песен; впервые прославилась в начале 1940-х гг. записями с оркестром Бенни Гудмена, с ним же снималась в фильме «Сестра его дворецкого» (1943).

вернуться

17

«Джорджия у меня в памяти» — «Georgia on My Mind» — песня, написанная Хоаги Кармайклом и Стюартом Горреллом в 1930 г. В 1960 г. стала большим хитом в исполнении Рэя Чарльза, в 1979 г. — гимном штата Джорджия.

вернуться

18

…«Ив бурю, и в ясные дни» в исполнении Рэя Чарльза… — «Come Rain or Come Shine» — песня, написанная Гарольдом Арленом и Джонни Мерсером в 1946 г. для мюзикла «St. Louis Woman» («Женщина из Сент-Луиса»). Рэй Чарльз записал ее в 1959 г. Также ее исполняли Билли Холидей, Сара Воэн, Фрэнк Синатра, Джек Керуак, Билл Эванс, Барбра Стрейзанд, Доктор Джон, Эрик Клэптон, Марлен Дитрих и многие другие.

вернуться

19

Гарольд Арлен (Хамм Арлук, 1905–1986) — популярный композитор, автор более 500 песен; прославился музыкой к фильму «Волшебник страны Оз» (1939).