Выбрать главу

Давайте рассмотрим то, что можно назвать существенными фактами. Вначале много говорилось о поведении обвиняемого. Как вам известно, в суде дозволены показания, касающиеся того, как выглядел человек — счастливым, несчастным, возбужденным и так далее. Вам следует отнестись к этому с должным вниманием. Но мне кажется неразумным придавать слишком большое значение подобным заявлениям. Вы, безусловно, знаете, что в вопросах о повседневной жизни они не всегда надежны. Размышляя о поведении какого-либо человека, вы вынуждены предполагать, что его реакция на событие — трагическое, странное или даже ничем не примечательное — должна быть аналогична вашей, а мне незачем говорить вам об опасности такого подхода. Что касается представленных вам фактов…

…Таким образом, я полагаю, что дело сводится не только к самим фактам, но и к их интерпретации. Учебник арифметики должен состоять не только из ответов, но и из задач. Дело такого рода должно складываться не только из следствий, но и из причин, и именно причины должны обсуждаться. Вам предстоит решить, во-первых, замыслил ли Эйвори Хьюм план усыпить капитана Ансуэлла наркотиком, подтасовать улики, свидетельствующие о нападении капитана Ансуэлла на него, и поместить капитана Ансуэлла под надзор, как сумасшедшего, и, во-вторых, был ли обвиняемый ошибочно принят за капитана Ансуэлла.

Я только что указал вам причины, побуждающие меня считать, что многое свидетельствует в пользу обоих предположений. Вы слышали показания доктора Питера Куигли, агента Международного медицинского совета, относительно услышанных им слов покойного. Эйвори Хьюм, как утверждает доктор Куигли, говорил, что собирается завладеть пистолетом капитана Ансуэлла, пригласить его в свой дом, добавить брудин в виски с содовой, избавившись впоследствии от улик, имитировать внешние признаки борьбы, поместить отпечатки пальцев капитана Ансуэлла на стрелу, а его пистолет ему в карман. Вы верите, что это произошло? Если нет, то должны принять соответствующее решение. Но если вы этому верите, любые разговоры о «фактах» приведут вас только к путанице.

Имел ли покойный в виду, что пистолет должен быть найден в кармане человека, которого он принимал в своем доме? Если да, думаю, «факт», что пистолет действительно там нашли, не свидетельствует против подсудимого. Если покойный намеревался дать гостю виски с наркотиком, избавившись потом от улик, и успешно осуществил задуманное, то мне кажется, это тоже не говорит против обвиняемого. Если же покойный собирался поместить отпечатки пальцев гостя на стрелу — и если вы считаете, что он в этом преуспел, — именно эти отпечатки мы и должны были найти. Если, к примеру, А обвиняют в краже бумажника у Б и бумажник найден в кармане А, то этот факт не свидетельствует против него, если вы убеждены, что бумажник положил туда В.

Признаюсь, что я не смог обнаружить в показаниях мотив убийства со стороны обвиняемого. В самом деле, нам не предлагалось ничего, кроме самого факта антагонизма мистера Хьюма по отношению к подсудимому, а если верить показаниям, этого антагонизма не существовало. Обвиняемый приходит в дом без мотива и без оружия. Вы слышали показания, свидетельствующие о признаках ссоры в кабинете, и должны тщательно их обдумать. Но если каждый пункт, основанный на косвенных доказательствах, в равной степени свидетельствует и о виновности, и о невиновности обвиняемого, обилие таких пунктов может не привести вас к выводу о виновности.

Возьмем для начала показания отдельных свидетелей…

…И наконец, члены жюри, возникает вопрос, ответ на который должен стать стержнем вашего решения: был ли покойный убит стрелой, направляемой рукой обвиняемого?

Если подсудимый взял стрелу и намеренно ударил ею покойного, он виновен в убийстве. С одной стороны, на стреле его отпечатки пальцев, а дверь и окна были заперты изнутри. С другой стороны, существуют альтернативные объяснения. Мы слышали, что, когда обвиняемый остался в кабинете наедине с мистером Хьюмом, направляющее перо на стержне стрелы было целым. Вы также слышали, что во время обыска комнаты сразу после обнаружения тела в пере не хватало куска около дюйма с четвертью длиной и около дюйма шириной. Ни мистер Флеминг, ни Дайер, ни инспектор Моттрам не нашли его. Обвинение предположило, что он попал на одежду обвиняемого.

Вопрос заключается не столько в том, что произошло с исчезнувшим куском пера, а в том, составляют ли два фрагмента пера, предъявленные защитой — один из арбалета, другой из отверстия для стержня дверной ручки, — исчезнувший кусок. Принадлежат ли они перу на стреле, использованной для этого преступления? Если вы решите, что нет, значит, они не должны нас беспокоить. Обстоятельства, при которых они найдены, несомненно, любопытны, но это не наше дело. С другой стороны, если вы сочтете, что один или оба фрагмента относятся к перу в стреле, трудно избежать разумных сомнений в справедливости обвинения.

Признаюсь, я не вполне понимаю позицию обвинения в этом вопросе. В своих записях я нашел предположение, что первый фрагмент пера, найденный в арбалете, не является частью пера в стреле, но я не обнаружил дальнейших объяснений. Давайте рассмотрим доказательства в том виде, в каком они были представлены, и посмотрим, могут ли они привести нас к выводу, что…

17.20–17.26

ИЗ ЗАПИСЕЙ СТЕНОГРАФИСТА, М-РА ДЖОНА КИСА

Жюри после шестиминутного отсутствия вернулось в зал.

Секретарь суда. Члены жюри, вынесли ли вы вердикт?

Старшина присяжных. Да.

Секретарь суда. Вы признаете подсудимого виновным или невиновным в убийстве?

Старшина присяжных. Невиновным.

Секретарь суда. Единодушны ли вы в своем решении?

Старшина присяжных. Да.

Судья Рэнкин. Джеймс Кэплон Ансуэлл, жюри, рассмотрев представленные доказательства, сочло вас невиновным в убийстве. С этим вердиктом я полностью согласен. Остается добавить, что вы свободны, и пожелать вам всяческих успехов. Подсудимый свободен.

Примечание. На лице генерального прокурора улыбка, — похоже, он рад такому вердикту. Старый Мерривейл встает и ругается на чем свет стоит, непонятно почему — ведь его клиент свободен. Подсудимый берет шляпу, но, кажется, не может найти выход. Люди обступают его, включая молоденькую девушку. Галерка в восторге.

17.45

ИЗ ИСТОРИИ ОЛД-БЕЙЛИ

В зале суда номер 1 выключали свет. Оба надзирателя, совсем не похожие на полицейских без своих шлемов, казалось, остались в одиночестве в опустевшем «классе». Голоса и топот ног постепенно замирали снаружи. Дождь упорно барабанил по стеклянной крыше. Щелчок — и ряд ламп, скрытых в одном из карнизов, погас; дубовые панели и белый камень над ним приобрели более густые оттенки. Еще два щелчка — и почти все помещение погрузилось в темноту. Шум дождя словно стал громче, как и шаги надзирателей по деревянному полу. Высокие остроконечные спинки судейских стульев и тусклую позолоту карающего меча едва можно было различить. Дверь в вестибюль скрипнула во мраке, когда один из надзирателей распахнул ее.

— Погоди! — внезапно сказал другой, и его голос отозвался эхом. — Не закрывай дверь. В зале кто-то остался.

— Ты видишь призраков?

— Нет, человека. Вон сидит там, за скамьей подсудимых. Эй!

Конечно, вполне возможно было увидеть призраков в здании, построенном на костях Ньюгейта,[23] но на краю скамьи действительно прикорнула сгорбленная женская фигура, не шевельнувшаяся даже при окрике надзирателя, который направился к ней.

— Пожалуйста, покиньте зал, — ворчливо потребовал он.

Женщина отозвалась, не поднимая взгляд:

— Не знаю, смогу ли я. Только что я кое-что выпила…

— Выпили?

— Какое-то дезинфицирующее средство. Я думала, что смогу это выдержать, но мне очень плохо… Отправьте меня в больницу.

вернуться

23

Здание Центрального уголовного суда построено в 1902–1907 гг. на месте снесенной Ныогейтской тюрьмы.