Выбрать главу

На протяжении почти двух тысячелетий предлагались разнообразные средства лечения бешенства. Так, римский врач Цельс (I в. до н. э.) советовал выжигать укушенное место каленым железом. Римский ученый и писатель Плиний Старший (23–79 г. н. э.) считал, что укушенному человеку надо съесть печень бешеного животного, а другой римский врач Гален (130–200 г. н. э.) предлагал в качестве лекарства глаза улиток. Во Франции и Бельгии люди, пострадавшие от укусов животных, совершали паломничество к могиле святого Юбера. Ниточка от его епитрахили[27] якобы спасала от бешенства, и храм, в котором она хранилась, имел хороший источник дохода. В средние века во Франции родился страшный обычай. Заболевших бешенством связывали и либо вскрывали им вены на руках и ногах, в результате чего несчастные умирали от потери крови, либо укладывали между двух матрацев, и смерть в этом случае наступала от удушья. Только в начале XIX века там был издан закон, запрещавший подобную расправу с больными. Нарушители закона подвергались смертной казни.

В России от бешенства, которое в народе называли «шалом», широко применялись заговоры. При виде бешеной собаки в качестве профилактической меры от нападения предлагалось читать молитву. Ну, а уж если бешеная собака или волк все-таки совершали нападение на человека, народные поверья предписывали приложить к ране теплое голубиное мясо или, превратив в порошок высушенную пчелиную матку, половину порошка принять внутрь, а другой присыпать рану.

В рассказе Д. В. Григоровича «Бобыль», посвященном описанию нравов помещичьей среды, одна помещица сообщает другой в знак доверия и приязни «секрет» лечения бешенства. Он заключается в том, что укушенное место рекомендуется присыпать мышьяком и сверх того пить отвар из подорожника. Но мышьяк стоит дорого, и поэтому «как у вас придется еще такой случай: укусит кого-нибудь бешеная собака, вы возьмите просто корку хлеба, так-таки просто-напросто корку хлеба, напишите на ней чернилами или все равно, чем хотите, три слова: «Озия, Азия и Ельзазия», да и дайте больному-то съесть эту корку-то, все как рукой снимет».

В деревнях существовало поверье, что на шапке, сшитой из шкуры убитой бешеной собаки, если ее поднести близко к воде, шерсть встанет дыбом. В допастеровскую эпоху и в художественной литературе бешенство нередко было овеяно мистическими представлениями. Так, в рассказе И. С. Тургенева «Собака», напечатанном в 1866 году в газете «С.-Петербургские ведомости», слуховая галлюцинация героя произведения (какая-то невидимая собака скребет под кроватью, чешется, хлопает ушами) оказывается предзнаменованием. Для того чтобы освободиться от «наваждения», рассказчик покупает по совету одного богомольного старика легавого щенка, и тот, стаз взрослым, дважды вступает в единоборство с бешеной собакой и тем самым спасает хозяина от смертельной опасности. Подобные необычные для реалиста Тургенева мотивы и настроения таинственного и потустороннего возникали у него уже на склоне жизни — рассказ «Стук… Стук… Стук!» и повесть «После смерти» («Клара Милич»).

В рассказе С. Н. Сергеева-Ценского «Младенческая память» герой вспоминает о невероятно диком случае в его семье. В трехлетнем возрасте, когда он шел с отцом по улице, на них набросилась бешеная собака и укусила отца за ногу. В те времена, в конце XIX века, в провинции прививок не делали и ограничивались прижиганием укушенного места. И месяца через два отец заболел.

«Но вот что помню я неизгладимо, как вчера было: как бежали мы от отца все четверо: мать, я, Коля, мой старший брат, и Паша, младший… Паша на руках у матери, Коля впереди и все глядит назад, я сбоку и тоже оборачиваюсь назад, а мать кричит нам:

— Бегите! Дети, бегите!

И вот мы прыгаем через ботву огородную, через плетень царапаемся, падаем, вскакиваем, мчимся… От кого же, от кого это? То отец меня спасал от бешеной собаки, теперь мать меня от него спасала!.. А его уже толпа окружила — с веревками, с кольями. Это я видел… В него кирпичами бросали… И крики я слышал: “В голову цель! Оглушай!..”»

Первые признаки заболевания возникают в месте укуса, где появляется зуд, боль, а затем болевые ощущения распространяются по ходу нервов. Ночью больного беспокоят устрашающие сновидения, страх, тоска и тревога не дают покоя и днем. Чувствительность настолько обостряется, что любой незначительный раздражитель — яркий свет, стук, прикосновение, малейшее дуновение воздуха, например при открывании двери или окна, вызывает пароксизм. Все тело больного вздрагивает, руки вытягиваются вперед, голова запрокидывается назад, он мечется, умоляет о помощи. Обильное слюнотечение и потоотделение приводят к обезвоживанию организма, но удовлетворить жажду больной не может из-за спазм мышц глотки. Вскоре судороги возникают не только при попытке сделать глоток воды, но уже при одном ее виде. Именно поэтому бешенство и называют иначе водобоязнью. Постепенно возбуждение спадает, прекращаются судороги, возвращается способность принимать пищу и питье. Но смерть обычно не заставляет себя долго ждать. На фоне ухудшения сердечно-сосудистой деятельности резко падает кровяное давление и наступает трагический исход.

Картина болезни между приступами буйства описана в повести В. В. Вересаева «На повороте».

«Больной лежал на тюфяке, свесив голову. Лицо его побледнело, он дышал часто и поверхностно.

— Эх, вот тут больно, — сказал он и показал под ложечку, — дыхать не дает. А пить охота…

— Вот сейчас принесут пиво, вы выпьете, и вам станет легче.

Срывающимся голосом он вдруг спросил:

— Скажите, барышня, я… бешеный?

Варвара Васильевна рассмеялась:

— Ну, что за глупости! Какой же вы бешеный? У вас просто горячка, больше ничего. Я сейчас пойду поить вас, — разве я бы пошла, если бы вы были бешеный?..

Больной закрыл глаза, постарался проглотить, но судорога сдавила ему глотку. В мучительных усилиях побороть ее он весь изогнулся назад, выкатывал глаза, рвался из рук державших. Потом вдруг сел и облегченно вздохнул, — он проглотил».

Еще сто лет назад предотвратить бешенство было невозможно, А поскольку инкубационный период болезни длится от 30 до 90 дней, то в течение долгого времени любой укушенный чувствовал себя приговоренным к смерти. Существовало и особое навязчивое состояние, названное врачами лиссофобией, то есть страхом заболевания бешенством. Развивалось оно обычно у психопатических лиц под влиянием различного рода панических слухов.

Случай такого рода положен в основу новеллы Мопассана «Взбесилась». Комнатная собачка, ласкаясь, укусила свою хозяйку за нос. Это омрачило пребывание молодой дамы на курорте. Здесь только что погибла женщина, укушенная бешеной собакой. Крайне мнительная героиня рассказа почувствовала боль в укушенном месте, у нее появилась лихорадка и судороги. Убежденная в заболевании, дама попадает в комические положения, но в конечном счете все оканчивается благополучно.

В чеховском рассказе «Волк» помещик Нилов и следователь Куприянов, возвращаясь однажды вечером с охоты, завернули на мельницу к старику Максиму и от него узнали, что в округе появился бешеный волк. Помещик, плотный, крепкий мужчина, славящийся на всю губернию необыкновенной физической силой, рассказал, как он однажды ударом трости уложил на месте напавшую на него бешеную собаку. В разговоре следователь имел неосторожность поделиться своими знаниями об этой инфекции: «…Нет болезни мучительнее и ужаснее, как водобоязнь. Когда мне впервые довелось увидеть бешеного человека, я дней пять потом ходил, как шальной, и возненавидел тогда всех в мире собачников и собак. Во-первых, ужасна эта скоропостижность, экспромтность болезни… Идет человек здоровый, спокойный, ни о чем не думает, и вдруг ни с того, ни с сего — цап его бешеная собака! Человеком моментально овладевает ужасная мысль, что он погиб безвозвратно, что нет спасения. За сим можете себе вообразить томительное, гнетущее ожидание болезни, не оставляющее укушенного ни на одну минуту. За ожиданием следует сама болезнь… Ужаснее всего, что эта болезнь неизлечима. Уж коли заболел, то пиши пропало. В медицине, насколько мне известно, нет даже намека на возможность излечения».

вернуться

27

Часть богослужебного облачения священника в виде широкой ленты, которая надевается на шею.