Выбрать главу

Тут никакой не национализм или фашизм. Никаких бесчеловечных и антигуманных теорий – ни-ни-ни. Просто ученые давно установили, что представители разных народов по-разному реагируют на алкоголь, кто дольше привыкает, кто скорее, а кто и способен спиться в момент, подсесть на этот продукт так, что уж не отдерешь никоим образом.

Вот, например, малые народы Севера – все живут на алкоголе. Как машины на бензине, не могут без него, и все тут. Подсели и слезать не собираются. А и собрались бы – вряд ли бы сумели. Это такая штука – лучше не браться.

То же самое с народами угро-финской группы. Эта интересная группа представлена разнообразными и непохожими друг на друга нациями: финны, мадьяры, эстонцы, чуваши – что, казалось бы, общего? Ученые, однако, общее это нашли в устройстве их языков. А потом оказалось, что и не только в этом. К алкоголю эти народы привыкают быстрее других. И в состоянии опьянения делаются особенно непохожими на людей: буянят, теряя человеческое достоинство напрочь. И при патологическом опьянении такое вполне может начаться с одной-двух рюмок.

Там все дело в таком специальном ферменте, который нейтрализует алкоголь в крови человека. У южных народов, в странах, где растет виноград, фермент этот вырабатывается организмами местного населения в достаточном количестве. Потому в Италии, Франции и других теплых виноградных краях люди спокойно пьют на обед и ужин вино, и ничего с ними не делается.

У северных народов этот спасительный фермент не вырабатывается практически совсем. Именно поэтому если чукче, ханту, якуту три-четыре разочка нальют по рюмочке, на пятый – он, считай, уже алкоголик.

Так, бескровно, но эффективно были сведены на нет индейцы в Америке. Так – по недомыслию – уничтожены десятки народностей России, на Крайнем Севере, в Сибири, на Дальнем Востоке.

У русских, а также у народов угро-финской группы этого фермента-нейтрализатора тоже вырабатывается недостаточно. Поэтому мы – в серьезной зоне риска.

В Рыськином отце как раз имелась четвертая часть этой незащищенной от алкоголя крови: дед его по материнской линии был чувашем. Внешне наличие такой примеси пошло отцу и его потомкам на пользу: он и правда был необыкновенно хорош со своими огромными карими чуть-чуть миндалевидными глазами, слегка чингисханскими скулами и смуглотой, что неуловимо присутствовало и в облике его дочерей. И кто бы мог подумать, что, кроме красоты и того, что вполне определенно называется секс-эпил, то есть мужского его обаяния и притягательной силы, унаследована им от далеких предков роковая алкогольная непереносимость? Народы огромной страны, ни о чем таком не думая, воспитанные в идеях равенства, братства и романтического интернационализма, беззаботно перенимали привычки, традиции, установки, спаривались, производили потомство…

Все они, если разобраться, стали продуктами идеологии и великого братства всех народов. В отце соединились русская, украинская и чувашская крови. В матери – русская, польская, армянская и еврейская.

То, что дети по паспорту все равно числились русскими, никого не смущало – так в те времена и ощущали: все объединились под сенью прекрасного русского языка, мощной и глубокой русской культуры. И лишь, казалось, жизнеспособнее делалось потомство в результате братства народов, объединившихся, как когда-то и предсказывал поэт, в единую семью. Казалось даже, что распри их позабыты навеки, как великий пророк и обозначил в свое время[1].

Ну как могла их будущая мать знать такое? Тогда и думать о национальных особенностях считалось делом постыдным. Кроме того, она была уверена в нескончаемой и вечной любви своего избранника. А любовь способна на многое. То есть – на все. Подумаешь – выпивки. Ради любви можно от них отказаться. Просто сказать себе: да, было дело, выпивал. А теперь – зачем? Теперь у меня другие цели и задачи. Теперь у меня на первом плане любовь, семья, полная чаша жизни – зачем мне что-то еще?

вернуться

1

Имеется в виду строчка А. С. Пушкина: «Когда народы, распри позабыв, в единую семью объединятся».