Выбрать главу

— У нас уговор.

— Какой уговор?

— Я в экспедиции в качестве ученого.

— Ты пошла как врач, — возразил Клеменс. — Твоя работа — лечить больных и раненых.

— Ты говорил, что мы останемся тут еще на одну ночь.

Клеменс смотрел сквозь не.

— Конец дискуссии, — отрезал он. — Мы уходим.

— Я остаюсь.

— Одна? Здесь? — Осветительные патроны тускнели, и тени подступали со всех сторон.

— Ты не ученый, — сказала Хаксли. — Тебе не понять.

Клеменс задумался, но не о том, чтобы остаться с ней, — размышлял, как от нее избавиться. Он не вчера родился. Понятно, что наверху Хаксли попытается обвинить его в убийстве. Затеет судебное преследование. Добьется ареста имущества. По крайней мере, этим она ему угрожала.

Клеменс пожал плечами.

— Занимайся своими обязанностями, док.

Хаксли заморгала. Это был блеф. Но теперь уже поздно. Клеменс улыбался ей улыбкой крокодила.

— Хорошо, — сказала она. — Я займусь своими обязанностями. С тобой или без тебя.

— Мы будем на тропе, которая ведет вверх, — сообщил Клеменс. — Пройдешь через водопад и увидишь туннель. Не забудь.

— Это займет пару часов. — Хаксли вскинула голову. — Я догоню вас.

— Уж постарайся. Не опоздай на автобус. Теперь никто никого ждать не будет. Закон джунглей, Хаксли. Каждый сам за себя. Поняла?

Женщина во все глаза смотрела на него, как будто он только что признался в убийстве.

— Я догоню вас до наступления ночи.

«Ночь». Еще одна странная метафора. Даже в этом месте, лишенном света, люди цеплялись за привычные понятия, называя часы бодрствования днем, а время сна ночью. Несмотря на то, что их тела забыли, что такое солнце, а сны снились в окружении полутонов тьмы.

Они оставили Хаксли в неярком круге света.

«Спи, милая принцесса»,[1] — подумал Клеменс.

Мысленно он уже добавлял в сценарий скорбные строки о еще одной потере — докторе Хаксли.

Три дня они петляли по городу, отсняв огромное количество пленки. Это место напоминало Помпеи, с одной лишь разницей: мертвые не погребены в толще вулканического пепла, а висели в прозрачных наплывах. Болезнь убила их, а минеральные осадки обессмертили. Сотни и тысячи тел висели в отложениях углекислого кальция. Три ночи съемочная группа провела над тем местом, где нашел последний приют уродливый варвар. Теперь они свободны.

Выход из пещеры закрывал гигантский водопад. В воздух взмыла осветительная ракета. Водяная пыль расцвела многочисленными радугами, отмечавшими траекторию падения ракеты.

— Боже… — пробормотал один из байдарочников. Этим было все сказано.

Как и обещал дневник монахини, туннель находился сразу за центральным водопадом. Пещеры внутри пещер, соединяющиеся с другими пещерами. Словно швейцарский сыр.

Клеменс хотел, чтобы съемочная группа установила камеру и сняла, как он входит в туннель. Все сделали вид, что не слышат. Режиссер ждал, когда ворчание и хмурые взгляды выльются в открытый бунт, и вот теперь, когда это произошло, даже испытал облегчение. Наконец отпала необходимость в дальнейших угрозах. Можно просто подниматься.

Тропа уводила все выше и выше, гигантскими кругами. Ступени лестницы, вырезанные в скале подземной цивилизацией, которая, по мнению некоторых ученых, существовала здесь двадцать пять тысячелетий назад, стерлись до едва заметных выступов. Камень был скользким от влаги, приносимой теплым ветром, постоянно дувшим в спину.

Довольно скоро Хаксли передумала и решила догнать остальных. По этой причине Клеменс шел последним. Ее голос стал доноситься уже через час, но слышал его только Клеменс. Слов он разобрать не мог, но понял, что женщина явно напугана. Может, сели аккумуляторы? Хотя, скорее всего, Хаксли не могла найти вход в туннель. Растяпа.

Вскоре голос стал таким слабым, что на него можно было не обращать внимания. Почти. Шепот все же достигал его ушей.

— Джошуа…

Как ей это удается?

Стены туннеля сближались. Поток теплого воздуха снизу иссяк. Клеменс почувствовал, как пространство схлопывается вокруг него — звуки теперь распространялись иначе. Казалось, все стало ближе.

— Джошуа…

Он не обращал внимания.

вернуться

1

Искаженная цитата из «Гамлета».