Выбрать главу

Азия Биби в соавторстве с Анн-Изабель Толле

Приговоренная. За стакан воды

Я пишу из тюрьмы пакистанского города Шекхупура, где доживаю последние дни. Быть может, часы. Таков был вердикт трибунала, приговорившего меня к смерти.

Мне страшно.

Страшно за себя, за своих детей и мужа, которые страдают по моей вине: мою семью заклеймили.

И все же моя вера крепка, я молю Господа нашего милосердного о защите. Я так хочу вновь увидеть улыбки на лицах своих близких… Но понимаю, что мне вряд ли удастся дожить до этого дня.

Экстремисты никогда не оставят нас в покое.

Я никого не убивала, ничего не крала… Но по законам моей страны преступление, которое я совершила, много хуже. Богохульство — злодейство из злодейств, тяжелейшее оскорбление. Меня обвиняют в том, что я плохо отзывалась о Пророке. Под этим предлогом здесь избавляются от неугодных, независимо от их религии или мнения.

Меня зовут Аазия Норин Биби. Я — простая крестьянка из Иттан Вали, крошечной деревушки в провинции Пенджаб, в центре Пакистана. Тем не менее, теперь во всем мире знают, кто такая «Азия» Биби.

Но я не богохульствовала! Я невиновна! И страдаю, не совершив ни малейшего преступления.

Я хочу заявить на весь мир, что уважаю Пророка. Я христианка и верю в своего Бога, но каждый должен быть свободен в выборе религии.

Вот уже два года я под замком, мне запрещено говорить.

Наконец я хочу высказаться. Выкрикнуть правду.

Губернатор Пенджаба Салман Тасир и министр по делам религиозных меньшинств Шабаз Батти погибли потому, что поддерживали меня. Их убили фундаменталисты. Это ужасно. Даже животных не убивают с такой жестокостью. Я проливаю слезы, думая об этих людях и их семьях.

Салман Тасир говорил, что «в Пакистане времен наших отцов-основателей закона о богохульстве не существовало».

Любимый муж Ашику и адвокаты из «Фонда Масиха»[1], рискуя жизнью, продолжают заботиться обо мне. Благодаря им, а также многим другим людям, чьи имена из соображений безопасности должны остаться неизвестны, я могу написать вам из камеры, в которой погребена заживо. Прошу вас, не оставьте меня в беде.

Мне нужна ваша помощь.

1

В черной яме

В тюрьме дни и ночи похожи друг на друга. Время от времени я задремываю, но так и не могу по-настоящему заснуть. Стоит лишь немного забыться, как звуки тюрьмы вновь тревожат мой сон. Вот хлопнула дверь — смена караула. Звон связки ключей, шаги охранников, скрип колес тележки с супом — время обеда. Скрежет металлического ведра о пол в коридоре — вечерняя уборка. Или, может, уже наступило утро? Я медленно умираю. Безболезненно, но ужасно медленно…

Сейчас я не в состоянии описать то, что чувствую. Страх, это точно… Хотя он уже не мучает меня так, как прежде. Первые дни мое сердце стучало как барабан. А сейчас оно почти успокоилось. Я перестала постоянно вздрагивать. Рыдания прекратились. Но слезы никуда не ушли, иногда я вновь начинаю плакать.

Слезы — мое утешение. Они говорят мне, что я еще не сдалась, что я невиновна и то, что обрушилось на меня — несправедливо.

По решению трибунала в Нанкане меня не только бросили сюда, в холодную промозглую камеру, где так тесно, что разведя руки в стороны, я могу дотянуться до стен, но и лишили права видеть моих пятерых детей. Обнимать их, рассказывать сказки о людоедах и принцах, которые в детстве я слышала от мамы.

По вечерам я острее чувствую разлуку с ними, которая для меня даже мучительнее тюрьмы. Не иметь возможности прикоснуться к ним, почувствовать их…

Я отдала бы все, что имею, за то, чтобы провести хоть одно мгновение рядом с ними, дома, растянувшись вшестером на нашей большой кровати. Я смеюсь, вспоминая, как прошлой зимой бесконечно боролась со вшами, а Ишам, моя младшенькая, пряталась от расчески в корзине для белья.

Тогда мой муж начинал пугать их что, если не принять меры, то вошь, напившись крови, может вырасти до размера крысы.

— Крыса? В моих волосах? — взвизгивала Ишам и пряталась у меня под туникой…

Боже, как я любила эти моменты!

Да, Боже, тот самый, из-за которого я оказалась здесь. Сколько еще будет длить Он мою агонию?

Я всегда была доброй христианкой, и если я так тоскую по своим детям, то, наверное, была им хорошей матерью. Так за что же я наказана?

Я была так же невинна, как Мария, когда муж взял меня в жены. И потом его мать каждое Рождество поздравляла его с тем, что он сделал такой выбор.

Порядочная жена, хорошая мать, добрая христианка… которая теперь годна лишь для виселицы.

вернуться

1

Фонд, созданный Ароном Баркатом Масихом для обеспечения правовой защиты преследуемых в Пакистане христиан. Здесь и далее примечания переводчика.