Выбрать главу

Верно, подумал Колби. Хотелось бы посмотреть, как налоговое управление будет возвращать ей налог за доход, полученный от издания романа, написанного Петрониусом Арбайтером или даже Генри.

— Как обстоят дела с книгой?

— Еще четыре дня назад все было просто великолепно, — ответила Мартина.

В июле Дадли отправился в Нью-Йорк, вышел на двух литераторов, мужчину и женщину, и в целях собственной безопасности привез их в Париж. Естественно, все должно было находиться под большим секретом. Ни литературный агент мисс Мэннинг, ни издатель не знали, что она исчезла. Если бы они догадались, как обстоят дела в действительности, произошло бы нечто подобное извержению вулкана Кракатау. Ведь на всех письмах и контрактах стояла подделанная Дадли подпись Сабины Мэннинг.

Нанятые писатели с первых же минут поладили друг с другом. Надо сказать, ни та, ни другой в одиночку работать бы не смогли: один за последние пятнадцать лет не сочинил ни строчки, а вторая — никогда в жизни не писала литературной прозы. Однако, работая вместе, они быстро строчили роман, страницу за страницей, словно пекли булочки. Но что самое удивительное, книга получалась в стиле самой мисс Мэннинг. Через два месяца половина романа была готова. Большую часть текста Дадли отправил в Нью-Йорк. Прочитав начало книги, и агент, и издатель пришли в восторг, заявив, что это лучшее ее произведение.

— В чем же тогда проблема? — спросил Колби. — Они должны уже его заканчивать.

— Один свою часть почти завершил, а другая четыре дня назад вышла на улицу, и с тех пор ее никто не видел.

— Сбежала?

— Дадли не знает, что с ней случилось. Между ними возник спор, а на следующее утро она не явилась на завтрак. Поначалу они не удивились, так как она довольно часто работала по ночам. Ее не видели весь день. Не объявилась она и после.

В полицию о ее пропаже Дадли заявить не мог, ему пришлось бы подробно объяснять, чем она здесь занималась, и эта информация попала бы в полицейский протокол. Прошлой ночью Мартине, находившейся уже в Лондоне, пришлось обзвонить все парижские больницы, поскольку Дадли не говорил ни слова по-французски. Но ничего нового они так и не узнали. Паспорт ее был на месте в доме, где она проживала, так что выехать из страны она не могла. Может быть, ей удалось подцепить какого-нибудь парня и отправиться с ним на Ривьеру?

— А она взяла что-нибудь из одежды?

— Этого Дадли не знает. В доме остались ее вещи, но кое-что из них она могла прихватить с собой.

— Да, конечно, — согласился Колби, не совсем удовлетворенный ответом, и удивленно пожал плечами. — А разве ее напарник не может закончить роман в одиночку?

— Нет, он отвечает только за свою часть. Придется объяснить, как они работали. Зовут их Кейси Санборн и Кендал Флэнаган. Вы, вероятно, никогда не слышали о них. Лично я не слышала.

— И я тоже, — сказал он.

В тридцатые — сороковые годы под несколькими литературными псевдонимами Санборн печатался в ряде развлекательных журналов. Он писал захватывающие морские рассказы, детективы, приключенческие повести, но чаще всего вестерны, выдавая от трех до четырех миллионов напечатанных слов в год. Хотя работоспособность у него была потрясающая — стоило ему только сесть за машинку, та тут же начинала строчить как пулемет, — после закрытия этих журналов он так больше ничего и не написал. Герои его литературных произведений отличались сочностью характеров, а сюжетные линии изобиловали неожиданными поворотами. Конечно, для подражания литературному стилю мисс Мэннинг у него были образцы — пять изданных произведений писательницы, но все же то, что выходило из-под его пера, несколько от них отличалось. И дело вовсе не в отсутствии таланта. Просто как писатель он сформировался давно, поэтому приспособиться к новому для него литературному стилю было слишком сложно.

К примеру, в рассказах, которые он в свою бытность сочинял для журналов, нельзя было написать просто «кожа» — она обязательно должна была быть «загрубевшая на ветру», и легкой потасовки в них быть не должно было — только пальба из всех видов оружия. Поэтому Санборна не очень-то и вдохновляли журналы типа «Глория», с обложек которых соблазнительно поглядывали красотки вроде Бо Дерек25, с вызывающе торчащими вперед сосками фуксинового цвета. Он считал, что должен заниматься делом, более подходящим для мужчины, то есть писать о смертельных схватках с индейцами племени камачи или о полной опасности жизни мальчишек-пастухов, перегоняющих скот в Абилин.

— А что собой представляет Кендал Флэнаган?

— Она с Мэдисон-авеню, — продолжила свой рассказ Мартина. — Занималась тем, что сочиняла для коммерческого телевидения тексты реклам туалетного мыла и лосьонов для кожи, в восторженных тонах описывая их увлажняющие и омолаживающие свойства.

— Значит, Санборн должен был воспользоваться ее опытом?

— Естественно. Не знаю, насколько это случайно, но они создали отличный дуэт. Над романом работали они не одновременно. Санборн сочинял основу: сюжет, персонажей, диалоги — всю литературную часть, а затем передавал работу Флэнаган. Та сдабривала страницы постельными сценами. То есть она переписывала текст заново, окрашивая его в такие густые розовые тона, что, читая его, дамы могли ощутить, как на их лицах молодеет кожа, как тела их начинают благоухать духами «Ночь любви», как шуршит спадающее с них нейлоновое белье. По выражению издателя, новый роман явил собой вершину творческого таланта мисс Мэннинг. Но теперь Флэнаган исчезла, и около пятидесяти страниц книги остались необработанными. Мерриман их в таком виде отправить не может. Фактически он остался с миллионом долларов в банке, воспользоваться которыми не может.

— Это должно его бесить, — заметил Колби.

— Он уже на пороге сумасшествия. Я ездила в Лозанну переговорить со знакомым литератором, но он слишком занят. Есть еще один здесь, в Лондоне, но он только что подрядился работать на Эм-джи-эм. Так что я подумала о вас. Вы смогли бы это сделать?

Колби задумался. Заниматься подобным литературным онанизмом — довольно скучное занятие, да к тому же вряд ли это у него хорошо получится, но случай вновь свел его с Мартиной, а разве можно идти судьбе наперекор?

— Конечно, если мы будем работать вместе.

— А почему со мной? — удивленно спросила она.

— Один не напишу ничего хорошего, — поспешно произнес он. — Чтобы описывать любовные сцены, необходимо прибегать к опыту партнера. К примеру, смогли бы вы заняться любовью в «фольксвагене»?

Зазвонил телефон. Мартина сняла трубку. Некоторое время она слушала, периодически подмигивая Колби, затем спокойно произнесла:

— Хорошо, Мерриман, только не волнуйся… Да-а?.. О Боже!.. Он еще там?.. Минуту… — Она обратилась к Колби:

— Наша затея с треском провалилась. Один репортер все узнал.

Вот тебе и на! Даже вопросы пенсионного страхования не успел с ней обсудить, пошутил про себя Колби.

— Дайте мне с ним переговорить, — попросил он Мартину.

Глава 4

Она передала ему телефонную трубку.

— Из какой газеты этот парень? — спросил в трубку Колби.

— Кто это? — удивленно произнес Мерриман.

— Лоуренс Колби. Писатель, с которым ведет переговоры Мартина.

— Писатель? На кой черт он нужен? Единственное, что мне теперь необходимо, — это хороший адвокат и сговорчивый судья.

— Успокойтесь, — ответил ему Колби. — Что это за репортер?

— Все полетело в тартарары! — перешел на крик Дадли. — Я здесь из кожи лезу вон, чтобы хоть как-то сделать ее платежеспособной, а она в это время курсирует по Средиземному морю от Гибралтара до Нила!

— Вы можете не волноваться? Где он сейчас?

— Заперт в комнате. Узнав, кто он такой, я затащил его в комнату и запер дверь. Может быть, Мартина придумает, что делать дальше?

— Может быть, придумаем вместе. В той комнате телефон есть?

вернуться

25

Бо Дерек — известная американская фотомодель.