Пять поэм

И если кудри — ночь, то светлый лик
Как бы в когтях у ворона возник.

А крохотный медоточивый рот —
Предвестие всех будущих щедрот.

Но сладостное диво с нежным ртом
Рассеет войско мощное потом,

Войдет, как трижды чтимый амулет,
В мечты влюбленных через много лет.

Когда войдет ее звезда в зенит,
Она стихом касыды прозвенит,

И капля пота на ее челе
Священной будет зваться на земле.

Румянец, родинки, сурьма очей —
Все станет завтра звездами ночей.

От черных кос, что стан ей обвили,
Зовут ее, как ночь саму, — Лейли.[258]

Ее увидел Кейс и стал иным,
И сердце отдал за нее в калым.

Но и она, но и она полна
Предчувствием, — как будто от вина,

Которого пригубить ей нельзя,
Все закружилось, медленно скользя.

Пришла любовь. И первый же глоток
Из этой чаши — пламенный поток.

Но как им трудно в первый раз пьянеть,
Как странно им, как дивно пламенеть,

Как сладко им друг с другом рядом жить,
И с каждым часом все нежней дружить,

И ежечасно сердце отдавать,
И никогда его не открывать!..

Товарищи учением полны,
А эти два влечением пьяны.

Те говорят словами, как и встарь,
У этих — свой учебник, свой словарь.

Те много книг прочтут, чтоб не забыть,
А эти миг цветут — лишь бы любить.

Те сочетают буквы для письма,
А эти лишь мечтают без ума.

Те знатоки в глаголах, в именах,
А эти онемели в смутных снах.