В начале этой книги, говорит Низами, идут четыре главы: восхваление Аллаха, восхваление пророка, молитва о шахе и советы шаху… Затем он переходит к восхвалению заказчика поэмы Корпа-Арслана, за восхвалением следуют молитвы о нем.
Глава начинается с восхваления могущества и щедрости Корпа-Арслана, которое постепенно переходит в поучения и наставления. Дух выше тела, говорит Низами, будь же душою государства, будь справедливым и мудрым, милосердным, слушай советы Низами, заключенные в этой книге, как слушали мудрые советы великие шахи прошлого. Затем следует посвящение книги Корпа-Арслану и речь о нетленности стихов, которые ценнее сокровищ. Глава завершается добрыми пожеланиями шаху.
Мира древнего древнее то, что вечно ново,—
Много сказано об этом, ибо это — слово.
Вечность — древняя праматерь — землю создала
И творенья увенчанье — слово нам дала.
Слово тайны, слово мощи, чистое, как дух;
Страж сокровищ. К тайне слова приклони свой слух…
Ведь оно неслыханные повести скрывает,
В мире ненаписанные повести читает.
Все, что ныне народится, завтра прочь уйдет,
Кроме слова. Только слово в мире не умрет!
Сад иссохнет, шелк истлеет, рухнет зданья свод.
Слово вечно. Остальное — ветер унесет.
Вникни, мудрый, в суть растений, почвы и камней,
Вникни в суть существ разумных, в суть природы всей,—
И в любом живом творенье можешь ты открыть
Главное, что и по смерти вечно будет жить.
Все умрет, все сгубит время, прахом истребя.
Вечно будет жить познавший самого себя.
Обречен на смерть, кто сути жизни не прочтет;
Но блажен себя познавший[275]: будет вечен тот.
Если ты себя, как свиток, правильно прочтешь,
Будешь вечен. В духе — правда, остальное — ложь.
Коль не обретешь познанья высшего теперь,
В дверь одну вошедший, выйдешь ты в другую дверь.
Дом жилой, но лишь над кровлей не клубится дым.
Здесь живут, но знанья польза неизвестна им.
Кто доволен преходящим — слеп, как жалкий крот,
И чертога вечной жизни он не возведет.
Повод для духовной лени выдумать легко;
И не скажут здесь: «Прокисло наше молоко».
Опытом вооруженный, сведущий в делах
Муж порой не смыслит в сути дела и в корнях.
Видит далеко, кто знаньем наделен средь нас,
А незнанье пеленою скроет мир от глаз.
Если, человек богатый, ты собрался в путь —
От разбойников охрану взять не позабудь.
И купцы, что из Китая мускус к нам везут,
В оболочке из камеди мускус берегут.
Хоть перед орлом могучим слаб и мал удод,
Но, в полете быстр, всегда он от орла уйдет.
Вкруг прославленного зависть злобная шипит,—
Эта злоба, эта зависть бедных не страшит.
Коршун мчится за добычей, позабывши страх,
А посмотришь — обе лапы у него в сетях.
Жадный тигр, задрав корову, верно, будет сыт,
Не пожрет он пищи больше, чем нутро вместит,
Не проесть амбаров мира, даже на зерно
Не уменьшатся запасы; столько нам дано.
Сколько бы ячменных зерен птицам ни скормить[276] —
Все вернется! Как и звездам, зернам не убыть.
вернуться
…подобна пальме Мариам. — См. сноску 232.
вернуться
Но блажен себя познавший… — Познавший самого себя обретает бессмертную душу.
вернуться
Сколько бы ячменных зерен птицам ни скормить… — Обычный суфийский образ вечности: птица без крыльев сидит у амбара и клюет в год по одному зерну. Птица — солнце, зерно — дни. Образ идет из какой-то древней мифологии.