Хищник зябкий травоядных стал тропу следить,
Чтоб содрать с барана шкуру, чтобы шубу сшить.
Голова растений сонно на землю легла,
Сила их произрастанья в глубь пещер ушла.
Мир-алхимик на деревьях лист позолотил
И рубин огня живого в сердце камня скрыл.
В благовонья тот алхимик розы превратил[299]
И в кувшине под печатью крепкой заключил.
Словно ртуть, вода густая стынет на ветру
И серебряной пластиной скрыта поутру.
Теплый шахский дом, блистая стеклами окон,
Совмещал зимою свойства четырех времен.
Золотым углем жаровен и живым огнем
Леденящий зимний воздух нагревался в нем.
А плоды и вина сладко усыпляли ум,
И от сердца отгоняли рой докучных дум.
На углях горел алоэ, жарко тлел сандал;
Как индийцы на молитве, дым вокруг вставал.[300]
Для поклонников Зардушта рдел живой огонь,
Был источником веселья золотой огонь.
В золоте, в дыму алоэ брачный был чертог,
Пиршественный, как гранатный розовел цветок.
Яркие шелка блистали в зале пировом.
Куропатка с перепелкой над живым огнем
Вместе жарились, вращаясь. С ними чередой,
Оперенье сняв, кружился вяхирь молодой.
Желтый пламень дров горящих, дымом окружен,
Кладом золотым казался, дым на нем — дракон[301].
Адом был огонь и раем. В суть огня вникай:
Ад он — жаром пепелящим, ярким светом — рай.
Обитателям кумирен он — горящий ад,
Сад он райский для прошедших узкий мост — Сират.
Древний Зенд Зардушта гимны пламени поет,
Маг, как мотылек крылатый, вкруг огня снует.
В славный зимний день с друзьями пировал Бахрам,
Пил вино, как подобает пить вино царям.
Вина сладкие, жаркое, музыка, друзья,—
Это зимнею порою одобряю я.
Как улыбка уст румяных, в чаше блеск вина,
Коль вином горячим в стужу чаша та полна.
Музыкой разгорячен был у застольцев мозг,
Сердце в теплоте отрадной таяло, как воск.
Мудрецы путем веселья за вином пошли,
Искрящийся остроумьем разговор вели.
Каждый радостно, открыто шаху говорил
То, что в сердце благородном ото всех таил.
Некий славный иноземец среди них сидел,
Князь по крови, он, великий, знанием владел.
Светлый ликом, словно солнце, звался он Шида;
Живописец — чувств исполнен, вдохновлен всегда,
Геометр и математик, врач и астроном,
Был он в зодчестве прославлен дивным мастерством.
Словно воск, податлив камень был в его руках,
Яркий блеск его мозаик не погас в веках.
Он узорною резьбою зданья украшал
И по извести картины красками писал.
Поднялся он из застолья, перед шахом встал,
Поклонился, сел на место и царю сказал:
«Если будет мне согласье шаха и указ —
Устраню я от Ирана наговор и сглаз.
Я ученый и астролог. До высоких звезд
Мною знанья тайн небесных перекинут мост.
Был провидения дан мне при рожденье дар,
Зодчеству меня премудрый научил Симнар.
Предначертано мне было, чтобы я пришел
И для шаха семь высоких здесь дворцов возвел.
Чтобы семь цветов небесных радуги я взял,
Чтобы дом семи чертогов семицветным стал.
Семь прекрасных жен Бахраму судьбами даны,
Семь красавиц; каждой свойствен цвет ее страны.
Надо, чтоб дворец у каждой ей по цвету был,
Чтобы с цветом сочетался цвет семи светил.
В соответствии с движеньем неба и планет,
За семь дней своих неделя изменяет цвет.
И в согласии с движеньем вечных звезд и дней,
Каждый день пускай приходит шах к жене своей.
Шах ответил: «Я согласен. Эти семь дворцов
Златоверхих ты построишь средь моих садов.
вернуться
299
вернуться
300
вернуться
301