Но не встретил я доверья доброго ни в ком,
Губы горожан как будто были под замком.
Наконец сошелся с неким мужем-мясником.
Был он скромен, благороден и красив лицом.
Дружбы с ним ища, за ним я следовал, как тень.
И встречаться с новым другом стал я каждый день.
А как с ним сумел я узы дружбы завязать,
Я решил обманом тайну у него узнать.
Часто я ему подарки ценные дарил,
Языком монет о дружбе звонко говорил.
И мясник под непрерывным золотым дождем,
Стал к закланию готовым жертвенным тельцом.
Наконец меня однажды он в свой дом привел.
Был там сказочно богатый приготовлен стол.
А когда мы, пир окончив, речи повели,—
Множество подарков ценных слуги принесли.
Счесть нельзя богатств, какие мне он расточил.
Все мои — к своим подаркам присоединил.
Отдав мне дары с поклоном, сел и так сказал:
«Столько, сколько ты сокровищ мне передавал,
Ни одна сокровищница в мире не вмещала!
Я доволен и своею прибылью немалой.
Стану, как ты пожелаешь, я тебе служить.
Жизнь одна во мне, но: если смог бы положить
Десять жизней я на чашу тяжкую весов,—
Я не смог бы перевесить данных мне даров!
Слушай же — отныне буду я твоим рабом,
Иль свои дары обратно унеси в свой дом».
И когда я убедился в дружбе мясника,
Увидал, что бескорыстна дружба и крепка,—
Я ему свою поведал горестную повесть,
Ничего не скрыв, поведал, как велела совесть.
А когда мясник почтенный выслушал меня,
Стал овцой. Овцой от волка, волком от огня —
Он шарахнулся, и, словно сердце потерял,
Словно чем-то пораженный, долго он молчал.
И промолвил: «Не о добром ты спросил сейчас.
Но ответ на все должник твой нынче ж ночью даст».
И когда под амброй ночи скрылась камфора[305]
И к покою обратились люди до утра,
Мой хозяин молвил: «Встанем, милый гость, пора,
Чтоб увидеть все, что видеть ты хотел вчера.
Встань! Неволей в этот день я послужу тебе,
Небывалое виденье покажу тебе!»
Молвив так, со мною вышел из дому мясник,
Вел меня средь сонных улиц, словно проводник.
Шел он, я же — чужестранец — позади него.
Двое было нас. Из смертных с нами — никого.
Вел меня он, как безмолвный некий властелин.
За город привел, в пределы сумрачных руин.
Ввел в пролом меня, где тени, как смола, черны,
Словно пери, скрылись оба мы в тени стены.
Там увидел я корзину. И привязан был
К ней канат. Мясник корзину эту притащил
И сказал: «На миг единый сядь в нее смелей.
Между небом и землею будешь поднят в ней.
Сам узнаешь и увидишь: почему, в молчанье
Погруженные, мы носим ночи одеянья.
Несказанная корзине этой власть дана,
Сокровенное откроет лишь она одна».
Веря: искренностью дружбы речь его полна,
Сел в корзину я. О — чудо! Чуть ногами дна
Я коснулся — словно птица поднялась она,
Понеслась корзина, словно вихрем взметена,
И в вертящееся небо повлекло меня;
Чары обняли корзину поясом огня.
До луны вздымавшаяся башня там была.
Сила чар меня на кровлю башни подняла.
В узел, черною змеёю, свился мой канат.
Брошен другом, там стоял я, ужасом объят.
Я стонал, об избавленье господа моля.
Сверху небо — и во мраке подо мной земляк
Высоко на кровле башни, в страхе чуть дыша,
Я сидел. От этой казни в пуп ушла душа.
Было страшно мне на небо близкое взглянуть,
А глядеть на землю с неба как я мог дерзнуть?
И от ужаса невольно я глаза закрыл,
И покорно темным силам жизнь свою вручил,
вернуться
305