Надо мной сегодня солнце подошло к Тельцу,[315]
И, как видно, зимний холод не грозит дворцу».
Так он много слов прекрасных деве говорил
И вниманием тюрчанки очарован был.
Звезды счастья над главою шахскою сошлись,
Он с любовью тонкостанный обнял кипарис.
Соловей на цвет, росою окропленный, сел,
И расцвел бутон, певец же сладко опьянел.
Попугай взлетел из клетки, как крылатый дух,
И поднос сластей увидел без докучных мух.
Рыба вольная из сети в водоем ушла,
Сладость фиников созревших в молоко легла.
Сладостна была тюрчанка, прелести полна,
Отвечала страстью шаху своему она.
Шах завесу с изваянья золотого снял,
Под замком рудник, сокровищ полный, отыскал.
Драгоценностей нашел он много золотых,
Золотом своим богато он украсил их.
Золото нам наслажденья чистые дарит.
И халва с шафраном, словно золото, горит.
Не гляди на то, что желтый он такой — шафран!
Видишь смех, что вызывает золотой шафран?[316]
Золото зари рассветной по душе творцу.
Поклонялись золотому некогда тельцу.
И в румийских и багдадских банях — только та
Глина ценится, что, словно золото, желта».[317]
Так кумир прекрасный Чина сказку завершил,
Шах Бахрам ее с любовью обнял и почил.
Повесть третья. Понедельник
Хорезмская царевна
Только свет свой понедельник над землей простер,
Шах Бахрам разбил зеленый поутру шатер.
И зеленую зажег он для себя звезду,
Как зеленый дух в зеленом ангельском саду.
Утром во дворец зеленый шах Бахрам вступил,
Наслажденью и веселью день свой посвятил.
А когда погас над миром дня того закат
И на небе изумрудном вспыхнул звездный сад,
Стал хорезмскую царевну шах Бахрам просить
Сладкого повествованья тюк пред ним раскрыть.
И в шелку зеленом пери просьбе той вняла
И пред Сулейманом двери тайны отперла.
Начала она: «Ты душу в жизнь вдохнул мою,
Пусть все души мира будут жертвой за твою.
Твой престол — опора счастья милостью творца,
Слава прошлого — преддверье твоего дворца.
Высоко венец Бахрама в мире вознесен.
Солнце счастья озарило твой высокий трон.
Света, мира и величья дух — в твоей судьбе,
Солнце вечное опору обрело в тебе!..»
Кипарис Хорезма славу шаху завершил
И средь яхонтов источник сахарный открыл.
Сказка
Начала царевна: «В Руме жил когда-то муж,
Был хорош собой, и весел, и умен к тому ж.
Всем, что может человека в мире украшать,
Обладал он, — и душою телу был под стать.
Перлом был он, украшеньем всей его страны;
И желал он чистой, доброй для себя жены.
У людей других примером почитался он
И «Душою чистым Бишром» — назывался он.
Беззаботно Бишр, — а был он издавна таков,—
Шел однажды меж тенистых городских садов.
Но нежданной встречей разум Бишра был смущен.
Был внезапно он любовью в сердце поражен.
Пред собою он увидел женщину одну,
Как завернутую в облак полную луну.
Кто была она, откуда? Бишр не знал ее…
Ветер кисею откинул покрывал ее,
Из-за облака взглянула светлая луна,
Взглядом Бишра поразила, как стрелой, она.
Подкосились ноги Бишра; был он потрясен,
Будто выстрелом на месте был он пригвожден.
Лик увидел, пред которым ни один аскет
Не задумался б нарушить данный им обет.
Стан стройнее кипариса, а в глазах — любовь,
На щеках румянец свежий, как фазанья кровь.
вернуться
316
вернуться
317