Пять поэм

Бог тебе на сохраненье клад когда-то дал;
А пришла пора — обратно этот клад он взял.

Так не будь невежественна, не перечь судьбе,
С тем простись, что рок доверил временно тебе!

Обратись к делам житейским. Знай: они не ждут.
И забудь про горе, — это долгий, тщетный труд…»

И горюющая гласу вещему вняла;
От исчезнувшего сына думы отвела,

Цепи тяжких сожалений с разума сняла
И делами государства разум заняла.

Трон и скиптр Бахрама Гура внукам отдала.
В памяти потомков слава их не умерла.

Повествующий, чье слово нам изобразило
Жизнь Бахрама, укажи нам — где его могила?

Мало молвить, что Бахрама между нами нет,
И самой его могилы стерт веками след.

Не смотри, что в молодости — именным тавром
Он клеймил онагров вольных на поле! Что в том?

Ноги тысячам онагров мощь его сломила;
Но взгляни, как он унижен после был могилой.

Двое врат в жилище праха. Через эти — он
Вносит прах, через другие — прах выносит вон…

Слушай, прах! Пока кончины не пришла пора:
Ты — четыре чашки с краской в лавке маляра.[344]

Меланхолия и флегма, кровь и желчь, — от ног
До ушей, как заимодавцы, зиждут твой чертог

Не навечно. И расплаты срок не так далек.
Что ж ты сердце заимодавцам отдаешь в залог?

Ты гляди на добродетель, только ей внемли,
Не уподобляйся гаду, что ползет в пыли.

Помни: все, чем обладаешь, — ткали свет и тьма.
Помни: все, чего желаешь, — яркий луч ума!

О, скорей от рынка скорби отврати лицо!
Огнь, вода, земля и воздух здесь свились в кольцо.

Хоть четыре дымохода[345] в хижине, — тесна,
И темна для глаз и сердца, и душна она.

Ты отринь отраду мира, прежде чем уйти
В смерть, чтобы успеть от смерти душу унести.

Человек двумя делами добрыми спасет
Душу: пусть дает он много, мало пусть берет.

Много давшие — величья обретут венец.
Но позор тебе, обжора алчный и скупец.

Только тот достоин вечной славы, кто добра
Людям хочет, ценит правду выше серебра.

Нападений тьмы избегнуть не вольна земля.
На сокровищнице мира бодрствует змея.

Сладкий сок имеет финик и шипы свои.
Где целительный змеиный камень без змеи?

Все, что доброго и злого судьбы нам дарят,—
Это суть: услада в яде и в усладе яд.

Был ли кто, вкусивший каплю сладкого сначала,
Вслед за тем не ощутивший мстительного жала?

Мир — как муха, у которой медом впереди
Полон хоботок; а жало с ядом — позади.

Боже! Дай всегда идти мне правильным путем,
Чтобы мне раскаиваться не пришлось потом!!

Двери милости отверзни перед Низами!
Дом его крылом — хранящим в бурю — обними!

Дал ему сперва ты славу добрую в удел;
Дай же под конец благое завершенье дел!