Пять поэм

Я тебе из сада мысли отдал лучший плод,
Чистый, сладостный, как в сливки погруженный мед.

Как инжир, в плоде роскошном сладки семена,
Сердцевина же — отборным миндалем полна.

В нем, для тех, кто ценит внешность, внешность хороша,
А ядро для тех, кем выше ценится душа.

Мой дастан — ларец закрытый, полный жемчугов,
Ключ к нему — в особом строе и значенье слов.

Я для мудрых этот жемчуг стал на нить низать,
Что сумеют самый трудный узел развязать.

Все, что доброго и злого в ней ты видеть мог,
Это — мысли указанье, разума намек.

Я семи царевен сказки нанизал подряд.
То — не сказки; в каждой сказке потаенный клад.

Сказку — у которой платье было коротко,
Я стихом своим крылатым удлинил легко.

Ну, а сказка, что сверх меры — мнилось мне — длинна,
Для тебя была искусно мной сокращена.

Я подарок царски щедрый подношу царю,—
Кость тебе со сладким мозгом жирную дарю.

Книгу я украсил тонко, росписью одел,
Чтоб ценитель благосклонно на нее смотрел.

Почему же так узорно изукрасил я
Семь сокровищниц, в них тайну смысла затая?

Это потому, что чтенье утомляет глаз,
А на росписи узорной отдыхает глаз.

Почему так длинно, спросишь, повесть я развил,
Чтением глаза, а уши пеньем полонил?

Потому, что много мыслей было у певца,
Как красавиц узкоглазых в глубине дворца.

Я — творец, мне был каламом сахарный тростник.
Пальма, полная плодами, — эта книга книг.

Я — жестоко осажденный в городе родном —
Убежать не мог, сражаться я не мог с врагом.

Словно с голубем, с дастаном весть я шлю сейчас,
Чтобы шах пришел и друга от осады спас.

Ты, чьи серьги носит вечный небосвод в ушах,
В драгоценных одеяньях светоносный шах,

Посмотри, какое чудо мой калам явил
В дни, когда ты добрым словом дух мой окрылил!

Завершил я эту книгу в срок, когда идет
По Хиджре без семилетья шестисотый год.

На четырнадцатых сутках[347] месяца поста
Утром положил калам я и закрыл уста.

Пусть благословеньем будет книга для тебя,
Чтобы ты со славой правил, правду возлюбя.

Пей из этих бейтов воду жизни и любви,
Словно Хызр, живой водою упоен — живи!

Будь во всем велик душою, с жизнью подружись,
Царствуй долго, и да будет радостною жизнь.

Коль простишь мне, что на зов твой не явился я,
То позволь, чтобы достойно объяснился я.

Хоть и в море наслаждений, царь мой, ты живешь,
В этой книге наслажденье вечное найдешь.

И всего, что ценно в мире, выше в наши дни
Эта книга, остальное — тяготы одни.

Пусть сто лет наш век продлится, даже пусть — пятьсот,
Самый долгий прекратится век и в тьму уйдет.

Этот клад, что освятил я именем твоим,
Вечен будет, как небесный светоч, негасим.

Здесь, мой шах, я слово правды завершить хочу,
И тебя с открытым сердцем восхвалить хочу.

Счастлив будь! Пусть будет солнце хлебом для тебя,
Пусть стремянный будет послан небом для тебя!

Да пошлет творец владыке радостный удел
И счастливым увенчает завершеньем дел!