356
357
Пусть твоя вслед былым не стремится стезя:
Ведь вторично сверлить жемчуг тот же — нельзя.
Все ж, повторов страшась, не нарушь всего лада,—
Все включи в свой рассказ, что включить в него надо.
Ты не плачь, упустив много ценных добыч.
Служит нам про запас несраженная дичь.
В скалах трудно родятся блестящие камни.
Взяв свой заступ, кто скажет: «Работа легка мне»?
Ко всему, что ты ищешь, что вздумал найти, —
И круты, и потайны, и тяжки пути.
Жемчуг дремлет на дне в обиталище мглистом.
Серебро при очистке становится чистым.
Те, что в водах и в скалах изведали труд,
От Быка и от Рыбы[355] подарки берут.
Чтоб кувшин твой сверкал серебром или златом,
Расставаться не должен с Ираком богатым.
Что Хорезм или Дженд, Дихистан или Рей![356]
Кто промолвит гонцу: «Мчись туда поскорей!»
Курд, гилянец, хозар и бухарец, — потреба
Хоть и есть у них в масле, — не сыщут и хлеба.
Только дивов родит страшный Мазендеран
Да людей, — тех, которым лик дьявольский дан.
Там, взглянув на травинки, увидишь: близ каждой
Сотня копий горит нападения жаждой.
Пусть же славный Ирак вековечно цветет!
Чарованьям Ирака утратился счет.
Только в нем лучших роз ароматные купы
На масла́ драгоценные вовсе не скупы.
Славный путник, ответь: для чего — не пойму —
Все велишь ты скитаться коню своему?
Взяв кирку, добывай драгоценности снова.
Снова радость нам явит добытое слово.
Искендеровы копи разрой, и опять
Будет сам Искендер эти камни скупать.
Покоривший миры покупателем станет,—
И твой труд многославный до неба достанет.
Если есть покупатель и прочен доход,
Продолжать нужно дело, что пущено в ход.
Будь посредником ловким, все делай умело,
Чтоб и вертел был цел, и жаркое поспело».
Слово Хызра усладой проникло в мой слух —
И мой разум окреп, и утешился дух.
Если нас поучает прекрасное сердце,
Принимает советы подвластное сердце.
Навсегда его речь стала мне дорога,
И уста я раскрыл, и явил жемчуга.
Подобрал я рубины, сапфиры, алмазы,
Может быть, поведу я по-новому сказы.
И метать стал я жребий, из канувших дней
Вызывая чредою великих мужей.
Много раз направлял я в былое зерцало,
Но лицо Искендера в нем снова мерцало.
Ты поглубже проникни в чреду его дел:
Он мечом, а не только лишь троном владел.
Для иных он, как царь, вечной славы достоин,
Покоритель земель, многоопытный воин.
Для иных, предстоящих пред царским венцом,
Он являлся, вещают они, мудрецом.
А иные Владыку, в смиренье глубоком,
Почитают за праведность божьим пророком.[357]
Взяв три эти зерна, — вот задача моя,—
Плодоносное дерево выращу я.
Я сперва расскажу про венец Искендеров,
Расскажу о захвате различных кишверов.
А потом о премудрости речь поведу,
По следам летописцев отдамся труду.
Вслед за тем у великого встану порога:
Сан пророка царю был ниспослан от бога.
Я три части явил: в каждой — ценный рудник.
Я к сокровищам каждой чредою проник.
Мир подставит полу. Если клад ему нужен,
Я в нее с трех морей набросаю жемчужин.
И рисунок мой новый всем будет мной дан.
За него жду подарков от множества стран.
Не пристало, чтоб ткани, сравнимые с чудом,
Все покрытые пылью, лежали под спудом.
Где достойный владетель прославленных врат, —
Тех, которые буду расписывать рад?
вернуться
вернуться