В бездорожье кремнистом, возвышенном, тесном
Скакуны их дрожали пред всем неизвестным.
Даже скользких тропинок скала не хранит!
Разбросал по осколкам осколки гранит.
…Воет ветер, гремит о граниты подкова.
Закричал проводник: «Вон приют Кей-Хосрова.
В нем уснул он. Взгляни! Труден, тягостен путь:
Со скалы на скалу нам опасно шагнуть.
Для чего устремляться, как будто за кладом,
К недоступной пещере по этим громадам,
Рыть ногтями дорогу под сумрачный кров?
Ты страшись в ней уснуть, как уснул Кей-Хосров!
Путь всех тех, кто срывал с неизвестного полог,
Был и скользок, и крут, и мучительно долог.
Поверни повода. Жизнь бесценна твоя,
А быть может, в пещере таится змея!»
Слез с коня Искендер. Нет, не придал он веры
Слову спутника! Должно дойти до пещеры!
Устремился он к ней. Шел водитель пред ним,
Шел за ним Булинас. Был не явственно зрим
Тесный вход, о котором твердили поверья,
И достиг Искендер темной тайны преддверья;
И объял Искендера неведомый страх:
Устрашился творца этот праведный шах.
Видит трещину царь между тесных расселин,
Верно, путь этот стиснутый смертным не велен!
Все ж пробрался в пещерную глубь государь,
Чтоб увидеть останки уснувшего встарь.
Лишь мгновенье прошло, и сверканьем багровым
Низкий свод засверкал… «Здесь, под этим покровом,—
Молвил царь Булинасу, — огонь и пары?
Что за тайна в расселинах этой горы?»
И взглянул Булинас: вся пещера изрыта
И сверкает огонь из провала гранита.
Словно кладезь, глубок был и страшен провал,
И огонь языки в нем свои извивал.
Эту пламени пасть мы узреть не могли бы:
Заградили ее каменистые глыбы.
Булинас ищет путь, ищет пламени суть.
Нет, еще не сияет познания путь!
И веревкой мудрец обвязал себе пояс,
Стал спускаться он вглубь, в страшной пропасти кроясь.
Уяснить он хотел себе свойство огня,
Что пылал, как пожар уходящего дня:
Не рассеян, а собран огонь! Искендера
Мудрый спутник постиг: это вспыхнула сера.
Знак он подал. Подняться ему помогли.
Помолился мудрец о Владыке земли.
И сказал: «Поспешим! Этот кладезь не влагу,
Но огонь лишь сулит. Бойся! Дальше ни шагу!
Душит сера, там все только ею полно.
Это жаром ее все вокруг сожжено.
Знал о ней Кей-Хосров — был он сведущ без меры,—
И укрыл камень мудрости в пламени серы».[415]
Царь молитву прочел, мускус бросил в огонь,
Сделал шаг и услышал, как ржет его конь.
Но из тесной лощины исхода не стало,
И с вершины спуститься надежд было мало:
Туча встала над морем, направила бег
На вершину горы и просыпала снег.
Был засыпан весь мир, всем живущим на горе,
От вершин до ложбин, от равнины до взгорий.
Искендер заблудился; как слезы, с ресниц
Снег он сбрасывал. Видя, что нету границ
Белоснежным буграм, к белоснежным вершинам
Вышли люди из замка. В порыве едином
Удалось вкруг лощин им завал разгрести
И с трудом утоптать снег на скользком пути.
С их помогою царь, на коне понемногу
Все сугробы осилив, увидел дорогу.
Лишь павлин отобрал у блестящей Хумы
Белоснежную кость,[416] — мир исполнился тьмы,
И украсивший трон и все области мира
С Булинасом спустился с вершины Сарира.
Он вернулся в свой стан, и над ним, как всегда,
Неизменного счастья сияла звезда.
Отдохнул он от зноя и темного страха,
Что объял его в мрачном прибежище шаха.
вернуться
415
вернуться
416