И когда эту арку построят, она
Будет плотной завесою разделена.
Справа — нечто румиец напишет умело,
Слева — ловкий китаец возьмется за дело.
И увидят они, что назначит им рок
В час, когда состязанья закончится срок.
Лишь они создадут взорам новый подарок,
То откинут завесу меж двух полуарок,
И решит многих зрителей пристальный взор:
Чья картина милей, чей прекрасней узор.
С двух сторон плотной ткани, без лишней заботы,
Мастера на ступени взошли для работы.
И когда своего каждый мастер достиг,
То завесу откинули в этот же миг.
Две прекрасных картины открылись, — и что же?
И рисунок, и цвет — все на них было схоже.
Всех внимательных судей стеснившийся ряд
На творения поднял растерянный взгляд:
Как же статься могло, что художников двое
Схожий создали сон в разделенном покое?
Тут вошел Искендер… Шепот судий затих…
Меж картинами сев, царь осматривал их.
Все казалось ему непостижною тайной
В этой близости образов необычайной.
Царь взирал на картин многоцветную гладь,
Продолжая огнем любопытства пылать:
Было сходство во всем у обоих творений,
Это было игрою взаимных дарений.
И мудрец, бывший тут же, увидел, дивясь,
Двух тождественных образов дивную связь.
Он стоял, размышляя, и вот понемногу
В ясной мысли к разгадке нашел он дорогу:
И велел он задернуть упругую ткань,
Между сводами арки вновь делая грань.
И когда друг от друга он своды завесил,
Этот — вмиг загрустил, тот — все так же был весел.
Вся картина румийца сияла, свежа,
А другую покрыла внезапная ржа.
И, китайскую сторону видя пустою,
Был смущен государь. Но опять красотою
Согласованных красок сверкнула она,
Лишь отдернута снова была пелена.
Все он понял: прельщала глаза не наброском,
Не картиной стена, а сияющим лоском
Отраженье она создавала; такой
Стала гладкой стена под китайской рукой.
И румиец явил своей радуги пламень,
И китаец сумел сделать зеркалом камень.
Здесь картина рождалась, на той стороне
Повторялась она на блестящей стене.
И у судей возникло единое мненье:
У искусников этих большое уменье.
Хоть в рисунке всех строже румиец, — считай:
В наведении лоска всех выше Китай.[418]
Рассказ о художнике Мани. Пребывание Искендера в Китае
Я слыхал, что из Рея, в далекие дни,
Шел в Китай проповедовать дивный Мани.
И немало людей из народов Китая
Шло навстречу к нему, и, Мани почитая,
Схожий с влагою горный хрусталь на пути
Положили они. Кто-то смог нанести
Тонкой кистью рисунок волнистый, узорный
На обманный родник, на хрусталь этот горный:
Словно ветер слегка взволновал водоем,
И бегущие волны возникли на нем.
Начертал он и много прибрежных растений,—
Изумрудную вязь прихотливых сплетений.
Ехал в жаркой пустыне Мани, не в тени,
Было жаждой измучено сердце Мани.
Снял, склонившись, он крышку с кувшинного горла,
И кувшин его длань к светлой влаге простерла.
Но ведь вовсе не прочны сосуды из глин:
О сверкающий камень разбился кувшин.
Догадался Мани, что обманом шутливым
Был источник с живым серебристым отливом.
Взял он кисть, как он брал эту кисть искони,
И на твердой воде, обманувшей Мани,
Написал он собаку издохшую. Надо ль
Говорить, как была отвратительна падаль?
вернуться
418