Прибытие Искендера в область русов
Предводитель русов Кинтал, узнав о том, что войско Искендера подступило к пределам его земли, собирает девятисоттысячное войско и воодушевляет его речами о богатстве войска румийцев, которое достанется русам, и об изнеженности румийцев. Искендер в это время проводит военный совет, вспоминает свои победы и подбадривает войско.
Искендер вступает в борьбу с племенами русов
Обращенную в киноварь быструю ртуть
Дай мне, кравчий; я с нею смогу заглянуть
В драгоценный чертог, чтоб, сплетаясь в узоры,
Эта киноварь шахские тешила взоры.
* * *
Так веди же, дихкан, все познав до основ,
Свою нить драгоценных, отточенных слов
О лазурном коне, от Китая до Руса
Встарь домчавшего сына царя Филикуса,
И о том, как судьба вновь играла царем
И как мир его тешил в круженье своем.
* * *
Продавец жемчугов[427], к нам явившийся с ними,
Снова полнит наш слух жемчугами своими:
Рум, узнавший, что рус мощен, зорок, непрост,
Мир увидел павлином, свернувшим свой хвост.
Нет, царю не спалось в тьме безвестного края!
Все на звезды взирал он, судьбу вопрошая.
Мрак свернул свой ковер; его время прошло:
Меч и чаша над ним засверкали светло.
От меча, по лазури сверкнувшего ало,
Головою отрубленной солнце упало.
И когда черный мрак отошел от очей,
С двух сторон засверкали два взгорья мечей,
Это шли не войска — два раскинулось моря.
Войско каждое шло, мощью с недругом споря.
Шли на бой — страшный бой тех далеких времен,
И клубились над ними шелка их знамен.
Стала ширь меж войсками, готовыми к бою,
В два майдана; гора замерла пред горою.
И широкою, грозной, железной горой
По приказу царя войск раскинулся строй.
Из мечей и кольчуг, неприступна, могуча,
До небес пламенеющих вскинулась туча.
Занял место свое каждый конный отряд,
Укреплений могучих возвысился ряд.
Был на левом крыле, сильный, в гневе немалом,
Весь иранский отряд с разъяренным Дувалом.
Кадар-хан и фагфурцы, глядящие зло,
Под знамена на правое встали крыло.
И с крылатыми стрелами встали гулямы,—
Те, чьи стрелы уверенны, метки, упрямы.
Впереди — белый слон весь в булате, за ним
Сотни смелых, которыми Властный храним.
Царь сидел на слоне, препоясанный к бою.
Он победу свою словно зрел пред собою.
Краснолицые русы сверкали. Они
Так сверкали, как магов сверкают огни,
Справа были хозары, буртасов же слева
Ясно слышались возгласы, полные гнева,
Были с крыльев исуйцы; предвестьем беды
Замыкали все войско аланов ряды.
Посреди встали русы; сурова их дума:
Им, как видно, не любо владычество Рума!
С двух враждебных сторон копий вскинулся лес,
Будто остов земли поднялся до небес.
Зыкал колокол русов, — казалось, в том звуке
Стон индийца больного, терпящего муки.
Гром литавр разорвал небосвод и прошел
В глубь земли, и потряс ужаснувшийся дол.
Все затмило неистовство тюркского ная,
Мышцам тюрков железную силу давая.
Ржанье быстрых коней, в беге роющих прах,
Даже Рыбу подземную бросило в страх.
Увидав, как играют бойцы булавою,
Бык небесный[428] вопил над бойцов головою.
Засверкали мечи, словно просо меча,
И кровавое просо летело с меча.
Как двукрылые птицы, сверкая над лугом,
Были стрелы трехкрылые страшны кольчугам.
Горы палиц росли, и над прахом возник
В прах вонзившихся копий железный тростник.
вернуться
428