Пять поэм

Смерть Мариaм

Не радуйся, Хаким, так водили созвездья:
За все свои дела дождешься ты возмездья.

Знай, будет оценен поступок твой любой!
Рок препоясался — следит он за тобой.

Когда Хосров послал, все зная про Ферхада,
Ширин свое письмо, исполненное яда,

Так было сумрачным угодно небесам,
Чтоб в Руме царствовать не стала Маркам.

Твердят: «Отравы злой ее убила сила.
Ведь это месть Ширин, что также яд вкусила».

Но, истину блюдя, не слушай, что твердят:
Низвергнул Мариам лишь властной мысли яд.[231]

Индусы, видел я, являли силу мысли,—
Вмиг листья свежие, как мертвые, повисли.

И, одурманив люд, они порой луну,
Как шар сияющий, бросали в вышину.

Лишь только Мариам прекрасная навеки
Замкнула сладкий рот и опустила веки,—

Как, ощутив себя уж не в ее руках,
Всю вольность прежнюю вкушает шаханшах.

Когда сгорел престол, как дерево Марии,
Как пальма — шах расцвел, как «дерево Марии»,[232]

Но все же Мариам оказан был почет,
И в сумрачном дворце день горестно течет.

И месяц шах провел в молитвенном обряде,
Не трогал тронных дел и в черном был наряде.

Лишь обо всем Ширин была извещена,
Почуяла меж роз и тернии она:

Ей было радостно свою оставить гневность,
Ведь чистоту души уничтожает ревность.

Но все ж росли печаль и сокрушенье в ней:
Прозрела Судный день за сменой смертных дней.

В теченье месяца, чтоб быть душой с Хосровом,
Веселья под своим она не знала кровом.

А месяц миновал — и в душах нету ран,
И мир уже забыл свой горестный изъян..

Сочувственное письмо Ширин Хосрову по поводу смерти Мариам, написанное в отместку

Ширин, выражая сочувствие Хосрову, намекает на то, что он рад смерти Мариам, намекает на его непостоянство — он утешится с другой, у него в гареме так много наложниц.

Письмо Ширин приходит к Хосрову

Прочитав резкое письмо Ширин, написанное в отместку за его злое и лживое послание, Хосров горько сожалеет о том, что он его когда-то отправил. Любовь к Ширин разгорается в нем с новой силой. Он пишет ей нежное письмо. По теперь Ширин проявляет непреклонность, «набивает себе цену», как говорит здесь Низами. Тогда Хосров решает завести себе новую подругу, чтобы вызвать ревность Ширин и привлечь ее к себе.

Описание справедливости Хосрова

Хосров выстраивает просителей в пять рядов: богачи, бедняки, больные, заключенные и осужденные на смерть убийцы. Убийц он помиловал, затем велел каждому ряду посмотреть на следующий. И богачи обрадовались, что они не бедняки, бедняки — что не больные, и так далее. Все хвалили Хосрова.

Хосров, пируя, восседает на троне Такдис

Хосров восседает на своем знаменитом троне Такдис, подробно описанном в «Шах-наме» Фирдоуси. Низами также дает его краткое описание, говорит об изображениях на нем планет и сфер, звезд, о солнечных часах и так далее. Изображения эти двигались, по ним можно было составлять гороскопы. Далее Низами говорит о щедрости, о том, что сам он избрал «бедность золотую». Он хвалит сказочную щедрость Хосрова, задававшего без конца пышные пиры, задаривавшего просителей. Золото надо не копить, а раздавать — повторяется здесь тема одной из речей «Сокровищницы тайн».

Хосров выслушивает описание Шекер Исфаханской

Хосров пирует в кругу правителей всех стран мира — своих вассалов. Выпив вина, он теряет скромность и задает им вопрос: «Где краше женщины, пригодные для ложа?» Самым красноречивым оказывается правитель Исфахана, который расхваливает распутную красавицу Шекер. Низменные чувства Хосрова — похоть и желание отомстить Ширин — возбуждены этим рассказом. Хосров решает «распутать узами весь узел прежних уз». Не; желая звать Шекер из Исфахана, Хосров ждет целый год.

231

Низвергнул Мариам лишь властной мысли яд. — Имеется в виду, что Мариам умерла лишь потому, что этого страстно желали и Хосров и Ширин. В «Шах-наме» Фирдоуси прямо сказано, что Ширин ее отравила. Низами, ставя перед собой задачу — создание образа «положительного героя», — это отрицает.

232

…шах расцвел, как, «дерево Марии» — то есть как финиковая пальма, которая, по преданию, начала плодоносить по молитве девы Марии (см. словарь — Мариам). Игра слов: когда умерла Мариам (Мария), Хосров ожил, как пальма Марии.