Выбрать главу

Наша беседа была непродолжительной. Мне казалось, что командир корпуса понял неверность своих взглядов, но, к сожалению, у него было не ложное убеждение, а ошибочный взгляд. Он даже запальчиво заявил: «В новой операции вырвусь вперед и не буду ни о чем доносить». В своем докладе Терещенко привел эти слова комкора, прокомментировав их так: «Звучало это как обида за те указания, которые сделал Маршал Советского Союза Василевский в своей директиве».

Мнение, что время оперативных рейдов теперь миновало, бытовало в начале 1943 года среди некоторой части кавалерийских командиров. Разные взгляды на использование кавалерии существовали и в высших штабах. Предполагалось, например, преобразовать кавалерийские корпуса в легкие конно-стрелковые соединения. В защиту выдвигались такие доводы: «редкое применение атак в конном строю; хронический некомплект и низкое качество конного состава; трудности зерно-фуражного снабжения кавалерии; значительный расход бойцов сабельных частей для несения службы коноводов и т. д.».[3]Разумеется, если бы восторжествовала эта точка зрения, время рейдовых операций подвижных войск действительно миновало бы.

А отдельные товарищи придерживались в то время иного мнения. Они были убежденными сторонниками кавалерии в чистом виде. «Кавалерийские дивизии и корпуса без разных комбинаций, — утверждали они. — Конечно, кавалерийские соединения необходимо усиливать танками, артиллерией и другими боевыми средствами, чтобы придать им достаточную огневую и ударную силу, но это лишь средства усиления. Точно так же, как насыщается средствами усиления пехота, однако, от этого она не перестает быть пехотой».

Стремясь убедить Ставку Верховного Главного командования в необходимости сохранить кавалерию в чистом виде, сторонники такого взгляда преувеличивали ее роль. «Кавалерийские корпуса, — говорили они, — сыграли решающую роль в разгроме немцев под Москвой, Сталинградом, на Северном Кавказе и на Левобережной Украине».[4]

Создание Конно-механизированных групп, куда бы входили кавалерийские, танковые и механизированные корпуса, поддерживаемые авиацией, — таково было третье направление. В действии подобных Конно-механизированных групп имелся и некоторый опыт.

Один из наиболее широких экспериментов, на мой взгляд, был проведен при освобождении Северного Кавказа. 6 января 1943 года Ставка приказала командующему Северной группой войск Закавказского фронта генерал-лейтенанту И. И. Масленникову объединить 4-й Кубанский, 5-й Донской кавалерийские корпуса и несколько танковых полков в Конно-механизированную группу. Ей была поставлена задача прорваться в оперативный тыл противника, овладеть районом Невинномысска, в последующем — Армавиром, и отрезать пути отхода войскам 1-й немецкой танковой армии на Ростов. Командованию группы не удалось организовать тесного взаимодействия между корпусами, войска группы действовали недостаточно энергично и, к сожалению, задача эта выполнена не была.

В дальнейшем, вплоть до выхода к Ростову-на-Дону, характер боевых действий данной группы не изменился.

Военный Совет Северной группы войск указал, что «несмотря на ряд требований Военного Совета Северной группы и Военного Совета фронта о недопустимо медленных темпах движения Конно-механизированной группы, положение не улучшается. Уже одно то, что пехота 44-й армии не только догнала конницу, но и перегнала ее, является ярким показателем «стремительных действий» гвардейских казачьих кавалерийских корпусов…»[5]Дальше в директиве говорилось о том, что вместо стремительных и решительных действий группа осуществляет тактику «топтания на месте». «Штабы продолжают «руководить» войсками, находясь на слишком большом удалении — 30–40 и более километров…»

Говорится об этом вовсе не для того, чтобы дать определенную характеристику командующему Конно-механизированной группой. Тут дело не только в нем. Группа была сформирована, но не создан был орган ее управления. Его функции принял на себя штаб 4-го гвардейского Кубанского корпуса. Однако у него не было ни достаточного количества технических средств, ни нужного органа управления войсками, ни просто опыта руководства в масштабе армейской группировки.

В этих условиях решающую роль должен был сыграть сам командующий, который, к сожалению, после первых же неудач пришел к выводу, что «время оперативных рейдов миновало».

Стараясь убедить комкора в том, что рейдовые операции не только не изжили себя, но имеют неограниченные возможности и гораздо полнее, чем другие виды боя, отражают диалектику современных наступательных операций, я сказал на совещании:

вернуться

3

Архив МО СССР, ф. б/н, оп. 67 330, д. 13, л. 8, 9,

вернуться

4

Архив МО СССР, ф. 4, гв. кк, оп. 8674, д. 1, л. 16.

вернуться

5

Архив МО СССР, ф. 4, гв. кк, оп. 8674, д. 1, л. 16.