Выбрать главу

Агата Кристи

Тайна лорда Листердейла

Миссис Сен-Винсент складывала числа. Раз или два она вздохнула, потирая лоб: у нее все сильнее болела голова. Она всегда недолюбливала заниматься арифметикой. Но теперь ее доходы были ограничены, и приходилось заниматься этими нудными подсчетами.

Конечно же, сумма явно не та! И она снова стала все пересчитывать. Она нашла одну пустяковую ошибку — всего на один пенс, но все остальные цифры были правильными.

В последние дни ее совсем измучили головные боли. Миссис Сен-Винсент опять вздохнула, подняла голову и увидела, как открылась дверь и в комнату вошла ее дочь Барбара. Барбара Сен-Винсент была очень хорошенькой: у нее были тонкие, как у матери, черты лица, такой же горделивый поворот головы, но глаза не голубые, а темно-карие, а рот, пухлый и яркий, и очень привлекательный.

— О Мама! — воскликнула она. — Опять воюешь со счетами? Брось ты их в огонь.

— Мы должны знать, в каком положении находимся, — неуверенно сказала миссис Сен-Винсент.

Девушка пожала плечами.

— Мы всегда в одном и том же положении, — сухо сказала она. — Проклятье. Как обычно, истрачено все до последнего пенни.

Миссис Сен-Винсент в который уже раз, вздохнула.

— Ах, если бы… — начала она и остановилась.

— Я должна найти какую-нибудь работу, — мрачно сказала Барбара. — И срочно. В конце концов, я же окончила курсы стенографии и машинописи. Но ведь таких как я, — миллион! «Где работали?» «Нигде, но…» — «О, спасибо. Мы вам позвоним». Но они никогда не звонят! Я должна найти какую-нибудь работу — какую угодно…

— Пока не надо, дорогая, — попросила ее мать. — Подожди еще немного.

Барбара подошла к окну и встала, смотря невидящим взглядом на ряд грязных домов напротив.

— Иногда, — произнесла она медленно, — я жалею о том, что прошлой зимой кузина Эми взяла меня с собой в Египет. Да-да, там конечно было замечательно, — возможно в моей жизни ничего подобного никогда уже не будет. Мне было там очень хорошо. Но только уж очень большой контраст… Ведь после — снова все это… — Она обвела рукой комнату.

Миссис Сен-Винсент проследила взглядом за ее ладонью и снова вздохнула. Их жилище представляло собой весьма убогое зрелище. Засохшие бессмертники, листья которых утопали в пыли, крикливая дешевая мебель, безвкусные, местами выцветшие обои. Несколько ценных вещиц китайского фарфора, но сильно потрескавшихся и склеенных во многих местах, — их уже нельзя было продать даже за бесценок; вышитое покрывало, накинутое на спинку дивана, акварельный набросок молодой девушки, одетой по моде двадцатилетней давности, похожей на миссис Сен-Винсент.

— Я, собственно, не о нас, — продолжала Барбара, — мы с тобой уже привыкли к такой жизни, как-нибудь выживем. Но только не думай об «Анстейсе»…

Она оборвала себя, не решаясь продолжить о доме, который принадлежал роду Сен-Винсентов на протяжении столетий, а теперь оказался в чужих руках.

— Если бы только отец… не занимался спекуляцией… и не увяз в долгах…

— Дорогая, — сказала миссис Сен-Винсент, — всем известно, что твой отец не был создан для бизнеса.

Она произнесла это как приговор, и Барбара подошла, поцеловала ее и прошептала:

— Бедная моя мамочка, я больше ничего не скажу.

Миссис Сен-Винсент снова взяла карандаш и склонилась над столом. Барбара подошла к окну:

— Мама, сегодня утром Джим Мастертон сказал, что хочет зайти к нам в гости.

Миссис Сен-Винсент положила карандаш и резко подняла голову.

— Сюда?! — воскликнула она.

— Ну конечно! Мы же не можем пригласить его пообедать с нами в «Ритце»[1],— усмехнулась Барбара.

Мать с несчастным видом окинула взглядом комнату — в глазах ее отразилось отвращение.

— Ты права, — сказала Барбара. — Это ужасное место. Элегантная бедность! Лучше некуда — до блеска отмытый деревенский домик, поношенный ситец хорошей расцветки, вазы с розами, чайный сервиз Дерби[2], который сама же и моешь. Это то, что так любят описывать в книжках. А в реальной жизни, когда ваш сын начинает свою карьеру с самой низшей ступеньки, — это означает Лондон, чопорную домохозяйку, на лестнице — грязь, соседей, которые, относятся к тебе с явным недоверием, треску на завтрак — и все в таком духе.

— Если бы только это… — начала миссис Сен-Винсент. — Видишь ли, я не уверена, что в дальнейшем мы сможем позволить себе даже такую квартиру.

— А это означает — о ужас! — что нам с тобой придется довольствоваться одной комнатой, которая будет и спальней и гостиной одновременно. А Руперту придется жить в самой настоящей каморке прямо под крышей. И когда Джим придет нас навестить, я встречу его внизу в кошмарном холле, где торчат кумушки с вязаньем. Они будут сплетничать и перешептываться, глядя на нас, обязательно будут кашлять таким дребезжащим кашлем!

вернуться

1

«Ритц» — фешенебельная лондонская гостиница с рестораном на улице Пиккадилли.

вернуться

2

Имеется в виду королевский чайный сервиз «Дерби».