Выбрать главу

Я села в свою машину, завела двигатель и тронулась с места. В зеркало заднего вида я в последний раз взглянула на свой Университет. Прощай, Alma-Mater! Ком в горле, слезы на глазах и вихрь воспоминаний. Не думала, что после всего, что здесь случилось, мне будет так тяжело прощаться с этим местом. Дорога от Оболенского свернула, и мой Университет скрылся за густым лесом.

***

А началось все ранней осенью несколько лет назад, когда я, будучи студенткой выпускного курса факультета медиевистики2, шла на встречу со своим научным руководителем. Мы договорились с профессором Павлом Аркадьевичем Радзинским обсудить проблему новизны и уникальности моей научной работы.

– Лерочка, ты раньше обычного! – воскликнул профессор, эмоционально всплеснув руками, как всегда любил делать, когда я приходила. – Рад-рад! Приди ты вовремя, меня бы не застала.

– Вы куда-то уезжаете? – удивилась я, ведь еще утром мы договаривались о встрече, а сейчас мой научрук держал в руках сложенный дорожный набор.

– Да, Лерочка, возникли неотложные дела. Но ничего, я вернусь, и продолжим работу, а если что, то ты справишься и без меня, – добродушно сказал мужчина, в то время как его глаза взволнованно забегали по комнате.

– Что значит «без вас»? – проследив за его неуловимым взглядом, я заметила большой почти сложенный чемодан.

– Я хотел сказать, если вдруг я задержусь дольше, – ответил профессор и глубоко вздохнул.

– Тогда не буду мешать со сборами.

Было обидно, что меня вот так бросают: без предупреждения в самый разгар работы. Я уже направилась к выходу, но Радзинский удержал меня за руку.

– Лера, мне нужно поговорить с тобой, – начал он и слегка замялся, словно речь пойдет о чем-то крайне деликатном, – ты девушка очень умная, одна из лучших студенток, за тобой большое будущее. Помни о том, что в жизни нужно делать выбор сердцем и не идти против совести.

– Павел Аркадьевич, я не понимаю, о чем вы?! – нахмурилась я.

– Просто напутствия старика, – отмахнулся научрук, и подошел к своему чемодану, откуда достал конверт и протянул его мне, – Лера, возьми. Я хотел занести тебе это в твою комнату, но раз ты сама пришла…

– Что это? – удивилась я, получив конверт.

– Открой, когда будет нужно, – ответил профессор.

– Но как я пойму, когда нужно? – удивилась я.

– Поймешь… Если сочтешь, что тебе что-то не договаривают, – грустно улыбнулся Павел Аркадьевич, взял чемодан и, кивнув мне на прощание, вышел к подъехавшему пару минут назад такси.

Конверт я убрала в сумку и благополучно о нем забыла. После такой выходки научрука не было никакого настроения заниматься дипломом, поэтому я направилась к озеру, где в это время собирались мои однокурсники. Из года в год ничего не менялось. В свободное время мы любили собираться в беседке у воды, обсуждать всякие студенческие глупости, громко смеясь. Как правило, заводилой всегда был Юрка Нилов.

– Лер, ты к нам? – удивилась Арина Миланова, моя самая близкая университетская подруга. – Ты же вроде собиралась заниматься.

– Да, но Павел Аркадьевич куда-то уехал, – пожала плечами я и села рядом с девушкой.

Арина и я дружили с первого курса. Она приехала в Оболенку из Екатеринбурга, я же родилась и выросла в Москве. До шестнадцати лет меня растила мама, пока несчастный случай ее не отобрал. Отца я видела лишь по праздникам. Он оставил семью, когда мне было три, но после маминой смерти забрал меня к себе… В Оболенку. Здесь папа преподавал юриспруденцию и пожелал, чтобы я пошла по его стопам. Правда, я больше тяготела к истории средних веков, нежели к праву. В итоге отец не стал препятствовать моему выбору, и я пошла на медиевистику. Единственным его условием было послушание и прилежная учеба. Для меня это было несложно. Занятия давались легко, да и проводить свободное время за книгами всегда любила. Сейчас я была отцовской гордостью, одной из лучших студенток курса.

В Оболенке были запрещены шумные вечеринки, алкоголь и, уж конечно, наркотики. Студенты находили развлечения в шахматах, карточных играх, интеллектуальных сражениях и прочих занятиях до скрежета зубов прилежной молодежи. Каждый из нас был до приторности правильным, и появись в наших рядах кто-то иной, это стало бы началом конца.

вернуться

2

Медиеви́стика – раздел исторической науки, изучающий историю европейского Средневековья. В более широком, но в менее употребительном смысле медиевистика изучает историю этого периода и других регионов.