Выбрать главу

В статье, которую я читал, речь шла об оленьей болезни – еще одна навязчивая идея, которой страдали жители восточного Лонг-Айленда и близлежащего Коннектикута. Эта болезнь, передаваемая оленьими клещами, приобрела размеры чумы. Я знал людей, перенесших ее. Она редко приводит к смертельному исходу, но может года на два испортить вам жизнь. Словом, местные жители считали, что болезнь пришла с острова Плам, когда во время эксперимента, связанного с ведением биологической войны, по ошибке произошла утечка. Я бы не преувеличил, утверждая, что местные жители хотели бы увидеть, как остров Плам погружается на дно морское. В самом деле, мне представлялось, как происходит нечто сходное со сценой из Франкенштейна – освещая путь факелами, местные жители, с вилами и крюками в руках, ринулись на остров, крича: "К черту ваши человеконенавистнические эксперименты! Боже, сохрани нас! Требуем расследования!" Или нечто в этом роде. В конце концов я отложил газету и включил двигатель.

Следующей деревушкой был Ист-Мэрион. Земля сужалась до ширины небольшой дамбы, и по обе стороны дороги показалась вода. Слева от меня простирался залив Лонг-Айленд, справа – гавань Ориента. На воде плавали, а в небе летали утки, канадские гуси, белоснежные цапли и чайки. Вот почему я никогда не открываю люк в крыше машины. Дело в том, что эти птицы едят сливы и, словно пикирующие бомбардировщики, падают вниз именно в тот момент, когда люк открыт.

Дорога снова стала расширяться, я проехал мимо странной деревушки Ориент, и через десять минут показался Ориент-Пойнт.

Я миновал вход в государственный парк Ориент-Бич и сбавил скорость.

Впереди справа я увидел флагшток, на котором развевался приспущенный звездно-полосатый флаг. Я понял, что это связано с убийством Гордонов и, следовательно, флагшток находился на федеральной территории, точнее, на паромной пристани. Видите, как великолепно работает голова детектива даже в семь часов утра после бессонной ночи.

Я подъехал к краю дороги напротив пристани с рестораном и остановил машину. Достал бинокль из бардачка и направил его на большой черный знак рядом с флагштоком в тридцати ярдах от дороги. На нем значилось: "Центр исследования болезней животных на острове Плам". Там забыли написать: "Добро пожаловать" и "Паром", но вода находилась рядом. Вот почему я заключил, что это и есть паромная пристань. Честно говоря, по пути в Нью-Лондон я проезжал это место десятки раз. Хотя я серьезно не задумывался о таинственном острове, кажется, он никогда не выходил у меня из головы. Я не люблю тайн, поэтому стараюсь их разгадать. Меня бесит, когда есть вещи, о которых я ничего не знаю.

Справа от таблички и флагштока стояло одноэтажное кирпичное здание, очевидно, административный и приемный центр. За зданием находилась спускавшаяся к воде асфальтированная автостоянка, обнесенная высоким цепным забором с колючей проволокой поверху. У залива, там, где кончалась стоянка, расположились склады и навесы, примыкавшие к большим причалам. Несколько грузовиков стояли у погрузочных платформ. Я предположил, нет, сделал вывод, что именно отсюда животные отправляются на остров с билетом в один конец.

Стоянка тянулась вдоль залива добрых сто ярдов, а в самом дальнем конце у паромного причала я сквозь дымку разглядел штук тридцать легковых автомобилей. Но людей не было видно. Часы показывали 7.29.

Я приехал за полчаса до отплытия парома на остров, но как раз к прибытию предыдущего рейса. В этом и заключался мой замысел. Как говорил дядя Гарри, поднимая меня на рассвете с постели: "Кто рано встает, тому Бог дает".

Из дымки вынырнул бело-голубой паром и заскользил к причалу. Я снова взял бинокль. В носовой части парома виднелся какой-то государственный знак, возможно, министерства сельского хозяйства. Название парома – "Сливовый[1] контрабандист" – красноречиво говорило о том, что человек, придумавший его, обладал неплохим чувством юмора.

Надо было подъехать поближе. Цепные ворота справа были открыты, охраны поблизости не оказалось. Я включил мотор и въехал прямо на стоянку и направился к складам. Я остановился у грузовиков и контейнеров, надеясь, что моя машина затеряется среди них. Теперь я находился на расстоянии пятидесяти ярдов от двух паромных причалов и наблюдал через бинокль, как паром развернулся и кормой приближался к соседнему от меня причалу. "Сливовый контрабандист" казался довольно новым и элегантным, длиной порядка шестидесяти футов, с верхней палубой, на которой я разглядел стулья. Корма коснулась причала, капитан выключил двигатели, а его помощник, спрыгнув с парома, привязал тросы к кнехтам. На пристани по-прежнему было пусто.

Пока я наблюдал в бинокль, группа мужчин вышла из пассажирской каюты на кормовую палубу, откуда все спустились прямо на стоянку. Я насчитал десять человек, одетых в какую-то голубую униформу. Это были люди либо из министерства сельского хозяйства, посланные приветствовать меня, либо ночная охрана, смена которой отправилась на остров семичасовым паромом. Все носили портупеи, однако я не заметил, чтобы к ним были пристегнуты кобуры.

Следующим с парома сошел здоровенный парень в голубом блейзере и галстуке. Он разговаривал с десятью охранниками, словно знал их, и я подумал, что это, вероятно, Пол Стивенс, начальник охраны.

Затем на берег сошли четверо ребят в модных костюмах, и мне это показалось немного необычным. Сомнительно, чтобы эти пижоны ночевали на острове. Поэтому остается лишь предположить, что они попали туда семичасовым паромом. Но в таком случае в их распоряжении было бы всего несколько минут. Следовательно, они прибыли туда раньше либо специальным паромом, либо на катере, либо вертолетом. Наконец с парома неторопливо сошли Джордж Фостер и Тед Нэш, одетые в повседневную одежду, что меня нисколько не удивило. Вот оно что – кто рано ложится и рано встает, тот становится лукавым и лживым. Эти сукины дети... Я так и думал, что они меня проведут.

Я наблюдал. Нэш, Фостер и пижоны что-то с серьезным видом обсуждали, а парень в голубом блейзере почтительно стоял рядом. По телодвижениям я определил, что Тед Нэш – главный. Остальные четверо, вероятно, были из округа Колумбия. Кто же, черт возьми, прислал их сюда? На это трудно ответить, когда кругом околачивались люди из ФБР, ЦРУ, министерства сельского хозяйства и, несомненно, из армии и министерства обороны. Если хотите знать мое мнение, все они представляли государство, а я для них был чем-то вроде геморроя.

Я положил бинокль, взял пустой стаканчик и газету на случай, если мне придется закрывать лицо. Однако все эти шустрые ребята собрались здесь, нисколько не волнуясь, что за ними кто-то может наблюдать. Они полностью презирали занимающих скромное положение полицейских, и это бесило меня.

Парень в голубом блейзере что-то сказал охранникам, затем жестом отпустил их. Все десять расселись по машинам и проехали мимо меня. Парень в голубом блейзере направился к кормовой палубе и исчез в недрах парома.

Затем четыре пижона распрощались с Нэшем и Фостером, сели в черную машину и поехали в мою сторону. Поравнявшись со мной, машина замедлила ход, чуть не остановилась, затем покатила дальше и исчезла за воротами, через которые я въехал на стоянку.

В этот момент Нэш и Фостер заметили мою машину, поэтому ничего не оставалось, как включить сцепление и подъехать к парому, как будто я только что прибыл. Припарковавшись недалеко от пирса, я притворился, что пью кофе из пустого стакана и читаю, игнорируя господ Нэша и Фостера, стоявших возле парома.

Примерно без десяти восемь старый микроавтобус остановился рядом со мной, и из него вылез Макс в джинсах, ветровке и кепке рыбака, надвинутой на лоб. Я опустил стекло и спросил его:

вернуться

1

Название острова Plum переводится как "Слива". – Прим. ред.