Читать онлайн "Том 10. Дживс и Вустер" автора Вудхауз Пэлем Грэнвилл - RuLit - Страница 6

 
...
 
     


2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Ввиду вышесказанного можете себе представить, как я удивился, увидев ее ни свет ни заря у своего ложа. Я сто раз у нее гостил, и ей известны мои привычки. Ведь знает, что я не принимаю по утрам, пока не выпью чашку чаю. А теперь она врывается ко мне в ту минуту, когда я больше всего на свете жажду уединения и покоя. Изменяет нашим старым добрым традициям.

И вообще, с какой стати она явилась в Лондон? Вот вопрос, который я себе задавал. Когда заботливая хозяйка возвращается под родной кров после двухмесячного отсутствия, она не мчится из него прочь на следующий же день. Понимает, что надо сидеть дома, хлопотать вокруг мужа, совещаться с поваром, кормить кошку, расчесывать шпица и прочее. Хотя глаза мне застилал туман, я собрался с силами и бросил на тетушку суровый, укоризненный взгляд. Правда, слипшиеся веки помешали мне добиться нужной выразительности.

Она, казалось, не заметила ни суровости, ни укоризны.

— Да проснись же ты, Берти, дубина стоеросовая! — заорала она голосом, который навылет, от лба до затылка, пробил мне череп.

Если у тетушки Далии и есть недостаток, так это ее манера адресоваться к своему vis-a-vis так, будто он со сворой гончих скачет верхом в полумиле от нее. Атавизм, разумеется, с тех времен, когда она считала день потерянным, если не затравила на охоте несчастную лисицу.

Я снова послал ей суровый, исполненный укоризны взгляд, который на этот раз не остался незамеченным ею, однако особого впечатления на нее не произвел. Она перешла наличности.

— Хватит мне подмигивать! Это даже неприлично, — заявила тетушка. — Послушай, Берти, — продолжала она, разглядывая меня; должно быть, Гасси вот так же разглядывает какого-нибудь второсортного тритона. — Ты хоть представляешь, какой омерзительный у тебя вид? Нечто среднее между классическим забулдыгой — таких обычно в кинематографе изображают — и простейшим земноводным. Наверное, всю ночь кутил?

— Да, был на приеме, — сухо сказал я. — По случаю дня рождения Понго Туистлтона. Не мог же я предать друга. Nobless oblige.

— Ладно, вставай и одевайся. Мне показалось, я ослышался.

— Вставать и одеваться?

— Да.

Со слабым стоном я повернул голову, и в это время вошел Дживс с чашкой живительного китайского чая. Я вцепился в нее, как утопающий в соломенную шляпу. Глоток-другой, и я почувствовал… Нет, не скажу, что я воскрес, ибо день рождения Понго Туистлтона — не такое мероприятие, после которого вас может оживить глоток чая. Однако старина Бертрам оказался в силах сообразить, что на него обрушилось нечто ужасное.

И чем усерднее я старался сообразить, что именно на меня обрушилось, тем меньше понимал, откуда ветер дует.

— Тетя Далия, что такое? — спросил я.

— Мне кажется, чай, — отвечала тетушка. — Впрочем, тебе виднее.

Без сомнения, я бы нетерпеливо взмахнул рукой, но побоялся пролить целебный напиток. Признаться, меня так и подмывало сделать нетерпеливый жест.

— Я не о чае! При чем здесь чай? Вы чуть свет вторгаетесь ко мне, требуете, чтобы я вставал и одевался. Нелепость какая-то.

— Я к тебе, как ты выражаешься, вторглась, потому что телеграммы не произвели на тебя никакого впечатления. А велела тебе встать и одеться, потому что хочу, чтобы ты встал и оделся. Поедешь со мной в Бринкли-Корт. Что за наглость! Заявлять, что явишься ко мне чуть ли не через год! Дудки, поедешь немедленно. Для тебя есть работа.

— Но я не хочу работать.

— Мало ли что! Никто тебя не спрашивает. В Бринкли есть работа для настоящего мужчины. И чтобы через двадцать минут ты был как штык.

— Не могу я через двадцать минут быть как штык. Я при последнем издыхании.

Тетя Далия задумалась.

— Ладно, — сказала она. — По своей доброте дам тебе день-другой, чтобы ты очухался. Договорились, жду тебя самое позднее тридцатого.

— Но, черт подери, что стряслось? О какой работе вы говорите? Зачем мне работа? Что еще за работа такая?

— Если ты помолчишь минуту, объясню. Работа нетрудная и очень приятная. Тебе понравится. Ты когда-нибудь слышал о маркет-снодсберийской средней классической школе?

— Никогда.

— Это средняя классическая школа в Маркет-Снодсбери. Я довольно сухо заметил, что нетрудно догадаться.

— Откуда мне знать, что ты со своими умственными способностями налету все хватаешь? — парировала тетушка Далия. — Ну, ладно. Маркет-снодсберийская средняя классическая школа, как ты догадался, — это классическая средняя школа в Маркет-Снодсбери. И я — одна из ее попечительниц.

— В смысле, одна из надзирательниц?

— Берти, довольно молоть вздор! Послушай, олух Царя небесного. Помнишь, у вас в Итоне был Попечительский совет? Нечто подобное существует и в маркет-снодсберийской средней классической школе, и я в нем состою. Мне поручено организовать церемонию вручения призов за летний семестр. Она состоится в последний день месяца, то есть тридцать первого. Ты все понял?

Я отпил еще немного живительной влаги и утвердительно кивнул. Столь очевидные вещи были доступны моему пониманию даже после вчерашней попойки.

— Разумеется. Что тут мудреного? Маркет… Снодсбери… средняя школа… Попечительский совет… вручение призов… Уж куда проще… Но при чем тут я?

— Ты будешь вручать призы.

Я захлопал глазами. Бред какой-то. Чтобы ляпнуть такую чушь, надо весь день просидеть на солнцепеке без шляпы.

— Я?

— Ты.

Я еще больше выпучил глаза.

— Вы хотите сказать, я?

— Именно.

Глаза у меня полезли на лоб.

— Вы надо мной смеетесь, тетенька.

— Еще чего! Будто у меня дел других нет. Призы должен был вручать викарий, но, когда приехала домой, я нашла от него письмо: он подвернул ногу и вынужден отказаться. Представляешь, в каком я положении? Всех обзвонила, никто не может. И тогда я вспомнила о тебе.

Я решил в зародыше пресечь эту безумную затею. Бертрам Вустер готов угождать любимым тетушкам, но всему есть предел, есть черта, которую переступать нельзя.

— И надеетесь, я соглашусь раздавать призы в этой вашей «Дотбойз-холл»[5] для придурков?

— Надеюсь.

— И держать речь?

— Само собой.

Я иронически рассмеялся.

— Ради Бога, перестань булькать. Я с тобой серьезно разговариваю.

— Я не булькал. Я смеялся.

— В самом деле? Приятно, что моя просьба так тебя радует.

— Это был иронический смех, — объяснил я. — Никаких призов я вручать не собираюсь. Не буду, и все. Точка.

— Будешь, мой дорогой, или никогда больше тебе не переступить порог моего дома. Ты понимаешь, что это значит. Не видать тебе обедов Анатоля, как своих ушей.

Я содрогнулся. Тетушка говорила о своем поваре, выдающемся маэстро. Царь и бог в своем деле, единственный и непревзойденный, творящий из продуктов нечто божественное, тающее во рту, Анатоль магнитом притягивал меня в Бринкли-Корт. Стоит мне о нем вспомнить — и сразу слюнки текут. Счастливейшие минуты жизни я провел, поедая жаркое и рагу, сотворенные этим великим человеком, и мысль о том, что меня больше никогда не подпустят к кормушке, была невыносима.

— Опомнитесь, тетя Далия! По-моему, вы хватили через край!

— Ага, знала, что тебя проймет, обжора несчастный.

— При чем здесь обжора, — с достоинством возразил я. — Тот, кто отдает должное кулинарному искусству гения, вовсе не обжора.

— Не стану скрывать, я сама в восторге от его стряпни, — призналась тетушка. — Но, имей в виду, если ты откажешься выполнить эту простую, легкую и приятную работу, тебе не перепадет ни кусочка. Даже понюхать не дам. Намотай это себе на ус.

Я понял, что меня, как дикого зверя, загнали в ловушку.

— Но почему я? Кто я такой? Ну, подумайте сами.

вернуться

5

Дотбойз-холл — школа для мальчиков в романе Диккенса «Николас Никлби», где царит палочная дисциплина, отупляющая учеников.

     

 

2011 - 2018