Выбрать главу

— Раз вы просите, — сказал он, — я готов.

— Хорошо, — кивнул Томас и добавил погромче, чтобы слышали в зале:

— Ты сам выберешь арфу, которая тебе по руке.

Слуг отправили за арфами; люди Эррола довольно переглядывались, а я молила про себя: он должен быть хорошим арфистом, просто обязан! Но Томас смотрел на эти вещи по-другому — и внезапно я почувствовала в нем чужака, странника, которому довелось повидать слишком много разных залов.

Принесли арфы; он послал всего за двумя, хотя у него их было куда больше. Одна — совсем новая, большая, в новом стиле, а другая — его старая дорожная арфа. Я помнила ее: она была с ним, когда мы впервые встретились, на ней он начал играть, когда вернулся из Эльфийской Страны.

Даже не взглянув на первую, Эррол взялся за старую и начал ее настраивать. Он умел это делать, не то, что большинство рыцарей, годных только на то, чтобы протренькать пару песенок в угоду даме. Но когда она была наконец настроена и зал начал затихать, готовясь слушать, он вдруг протянул инструмент Томасу со словами:

— Не сыграете ли сначала вы, господин? Его выдержке можно было лишь позавидовать. Лучший арфист всегда играет вторым. Томас протянул руку к арфе, и несколько мгновений они оба держались за обод, не принимая и не выпуская ее. Мальчик начал заводиться и с вызовом бросил:

— В детстве я часто слышал от матери рассказы о вашей искусной игре при дворе.

Теперь Томас вздернул подбородок и посмотрел на него сверху вниз. Мальчик тоже задрал голову, и тут я воочию увидела то, чего никак не могла вспомнить: две руки на арфе, вздернутые подбородки, длинные носы и высокомерный взгляд Боже, как они были похожи!

Я пискнула, не громче мыши в углу, и тут же умолкла;

— Играй, — только и сказал Томас.

Никто, кроме нас троих, не понял истинной основы поединка. Люди Эррола с удовольствием смотрели, какая честь оказана их молодому господину. Эррол сел, примостил арфу — рядом с его щуплой фигуркой она казалась больше, чем в руках Тома, — взял несколько нот.

Я не думала, что замечу, но в его руках арфа звучала по-другому. Он взял еще несколько нот, так медленно, словно грезил наяву. Но постепенно начала складываться мелодия — я узнала мотив, хоть он и звучал иначе, — словно об одном и том же событии рассказывают два разных очевидца. Это был «Тонущий Ис». Эррол играл медленно и внимательно, проверяя, как отражается звук от стен и кровли, поддразнивая слушателей паузами. Потом начали вздыматься волны, зазвонили городские колокола, игра его стала по-юношески горячей, так что последние крики чаек звучали почти диссонансом, а сокрушительные удары последних волн гудели, как погребальный колокольный звон.

В восхищенной тишине, встретившей его, он помедлил, смахнул со лба темную прядь, словно других забот у него и не было. Никто не шелохнулся. Он поглядел на Томаса.

— Петь можешь? — потребовал тот.

— Случалось, — ответил мальчик, и голос его чуть запнулся. Но он отважно начал новый мотив: легкий речитативный аккомпанемент и негромкий, но чистый голос:

Вы все, чей шелком шит подол, А косы — льна светлей, Не смейте бегать в Картерхолл Там молодой Тэмлейн. Дженет зеленый свой подол Повыше подняла И золото тяжелых кос Потуже заплела, И побежала по тропе, Что в Картерхолл вела. Но лишь цветок, что всех пышней, Взяла за стебелек, Явился рыцарь перед ней. И строен и высок[6].

Слушатели тревожно перешептывались. — Неподходящая песня, чтоб петь в доме у Рифмача, — донеслись до меня чьи-то слова. Мы все знали эту песню про Тэмлейна, рыцаря, которого освободила юная Дженет из Картерхолла, носившая под сердцем его ребенка, — про Дженет, спасшую Тэмлейна из рабства у Королевы Эльфов.

Но страшно вымолвить, Дженет: Здесь, в сказочной стране, Приносим каждые семь лет Мы жертву сатане; Достойней рыцаря здесь нет: Назначат жребий мне.

«Семь лет», — подумала я и внезапно поняла, что оказалась внутри рассказываемой истории. Мы женаты как раз семь лет… Мне стало холодно, и не просто холодно. Кто этот мальчик? Он считается сыном графа Эррола, но кто его мать? Придворная дама? Из какого двора?

Теперь все смотрели не на певца, а на Томаса, гадая, что он будет делать. Рифмач сидел и спокойно слушал, как слушал бы любого менестреля.

вернуться

6

Баллада «Молодой Тэмлейн» в переводе М. Ковалевой.