Выбрать главу

– И каковы же они? – поинтересовалась Тереза, сомневаясь, хочет ли об этом знать.

– Достойные, – ответил Перони и вывел на экран несколько фотографий.

Глядя на сменяющие друг друга снимки, она пожалела, что не осталась у себя в морге.

Вот нынешний Рандольф Кирк стоит на раскопках в Остии, явно не подозревая, что кто-то украдкой его снимает. На его лице – изумление и, возможно, страх.

– Мы до сих пор не имеем понятия, кто она на самом деле. Британцы сообщили, что существует лишь одна женщина с таким именем, которой сейчас шестьдесят семь лет. А еще мы нашли вот это... – На столе лежала пачка паспортов. – Еще один британский. Американский. Канадский. Новозеландский. На каждом она выглядит иначе. Другой цвет волос, другой стиль. Если бы мне это показали, когда я работал в "наркотиках", я бы сказал, что она наркокурьер. Но этого мы не знаем. Хотя она действительно занимается фотографией. Вот... – Он взял в руки фотографию Кирка. – Из этого изготовлен снимок, который она дала нам, чтобы установить связь между Кирком и Сюзи. На самом деле такой снимок никогда не существовал. Она просто взяла его голову с этой фотографии и вставила ее в ту, где была снята Сюзи у фонтана. Кирк никогда там не был. Кирк никому не угрожал.

– Возможно, – сказал Фальконе, – существует еще один вариант. Она могла шантажировать Кирка.

Тереза представила себе Миранду Джулиус. Если это была игра, то очень искусная.

Достав конверт, Перони вытащил из него два снимка, и Терезе показалось, будто в темноте внезапно забрезжил свет. Похоже, эти снимки были из той же серии, что передала ей Реджина Моррисон, – то же качество, та же обстановка. Время действия – шестнадцать лет назад. На одной фотографии юная Миранда Джулиус – или кто там она в действительности – стояла рядом с Эмилио Нери, широко и доверчиво улыбаясь, в руке она держала наполненный чем-то бокал. В ее светлые, более светлые, чем сейчас, волосы были вплетены цветы, их лепестки осыпались на дурацкое церемониальное одеяние. Терезе Лупо хотелось отмотать пленку назад и разорвать фотографию в клочки.

Вытащив второй снимок, Перони положил его поверх первого. Обнаженная Миранда лежала на дешевой, псевдоримской кушетке. Ее ноги обвивали большое, покрытое плащом тело мужчины. Это был Беньямино Верчильо, который уже тогда выглядел старым и ни на что не годным. Вглядываясь в ее пустые глаза, Тереза пыталась понять, что это такое – оказаться в подобной ситуации. Возможно, они полагали, будто Миранда отключилась настолько, чтобы не понимать, что с ней происходит; что если они вольют этим глупым детям еще выпивки и вколют еще наркотиков, те наполовину забудут, что с ними случилось, а за вторую половину испытают чувство вины. Этот трюк срабатывает на таких, как Барбара Мартелли, особенно если потом наградить их хорошей работой в полиции. С Мирандой это не сработало. В ее памяти остались и физическая боль, и негодование, и ненависть за то, что мерзкое животное украло у нее девственность на дешевой кушетке в вонючей сырой пещере.

– Есть и другие.

Перони потянулся за снимками, но Фальконе резко прижал рукой конверт.

– Не сейчас. – Он лукаво посмотрел на Терезу. – Так что ты думаешь?

Тут вовсе не надо быть гением. Размышляя, как плохо она сейчас выглядит, Тереза пригладила свои темные волосы. На ней снова рабочая одежда, мысли в порядке. Тем не менее ясно пока не все.

– Миранда, или как ее там, вернулась, чтобы отомстить. Но почему она так долго ждала?

– Потому что дело заключалось не только в изнасиловании этими подонками, – пояснил Перони. – Одна из девушек умерла, и Нери всем сообщил, что причиной явилась передозировка наркотиков. Уоллису он тоже так сказал. Судя по тому, что мы видели, это была вполне правдоподобная история. До тех пор, пока не выловили из торфа это тело.

"Здесь есть определенная логика, – подумала она. – Но чего-то недостает".

– Так почему же она просто не убила этого мерзавца? К чему вся эта суматоха?

Перони достал платок и приложил его к подбитому глазу, который наверняка страшно болел.

– А какого именно мерзавца? – поинтересовался он. – Мики? Допустим. Но возможно, она не была в этом уверена. Или все знала с самого начала и просто боялась. До тех пор, пока не сообразила, что может это доказать, и – раз! – села в первый же самолет, улетающий в Рим. И вот в один прекрасный день Барбара снимает трубку и слышит голос Миранды: "Привет! Угадай, кто приехал! Ни за что не догадаешься, о чем я услышала. Наша старая подруга из трах-клуба умерла вовсе не от передозировки. Какой-то мерзавец перерезал ей горло и ушел безнаказанным". Можешь ты себе представить, чтобы Барбара, даже та не совсем правильная Барбара, о которой мы теперь знаем, обрадовалась этому сообщению?

Тереза Лупо не переставала удивляться тому уважению, которое они продолжали оказывать своей бывшей коллеге-убийце. Наклонившись, она забрала у Перони платок и осторожно промокнула им рану. Он оказался прав. Кожа осталась цела, просто все распухло, а из поврежденного глаза сочились слезы. Тереза слегка коснулась щеки, чтобы удалить влагу.

– Это, вероятно, объясняет, почему милой Барбаре захотелось и мне всадить пулю в голову. Вот здесь ты можешь удалять влагу, Джанни, но если дотронешься до глаза, я отберу у тебя платок и отправлю в госпиталь. Понятно?

Забрав у нее платок, Перони осторожно коснулся указанного места.

– Спасибо. Давай не будем обманывать себя, Тереза. Что ей оставалось делать в сложившихся обстоятельствах? Объясняться? Не забудь, это непростые женщины – помоги, Господи, тем, кто окажется у них на пути.

Нагнувшись, Фальконе заглянул ему в лицо:

– Одного Миранда уже убила – Беньямино Верчильо. Мы нашли маску – она валялась неподалеку в урне. Там есть светлые волосы. Готов поспорить, что это ее волосы. У нее есть личный мотив – на этот счет у нас имеются доказательства. Но она также хотела обнародовать эти бумаги и навсегда утопить Нери. Для этого было недостаточно версии о пропавшей девочке. Потом мы отвлеклись от нее, когда Барбара убила Кирка.

– И едва не убила меня, – вставила Тереза.

– И тебя, – согласился он. – В то же время ей нужно было идти дальше. Она идентифицировала ту заколку из Остии, которая могла принадлежать кому угодно. Она идентифицировала Мики, который вряд ли встречался с так называемой Сюзи. Насчет остального я не знаю. Возможно, ей трудно подобраться к Нери и Мики. Возможно... С ним все будет хорошо, не так ли?

Фальконе всегда старался обкатать самые невероятные идеи.

– С ним все будет прекрасно, если он сможет это погасить, – ответила Тереза. Она вспомнила слова Реджины Моррисон о ритуалах и ролях, отведенных каждому из участников. – Она стала тем, что из нее сделали Нери и прочие. Менадой. В хорошие времена это сама нежность, женщина, которая предоставляет вам теплую постель и все, что только захотите. Но почувствовав, что с ней или с кем-то из ее сестер поступили плохо, она превращается в адскую баньши[31]. – Она указала на снимок, где пыхтел человек в маске. – Кого бы вы захотели убить? Этого жалкого ублюдка?

– Да всех этих гадов, – тихо сказал Перони. – И каким-нибудь особенно гнусным способом. Лично я бы с удовольствием посмотрел, как они разрывают друг друга на куски, а потом сплясал на их могилах.

Не находя слов, они молча переглянулись. В этот момент в комнату вошла женщина-полицейский и, коротко улыбнувшись Терезе Лупо, сообщила:

– Мы взяли помощника Нери и пару его приспешников. В Черки. Они не желают говорить.

– Да неужели? – приподнял окровавленную бровь Перони.

* * *

Не обращая внимания на сына, Эмилио Нери сидел во главе старого стола, курил сигару и поигрывал черным пистолетом, который за многие годы так с ним сросся, что стал чем-то вроде третьей руки. Густые клубы дыма поднимались к потолку и исчезали в темноте, уносимые невидимым потоком воздуха. Нери молча смотрел, как в помещение входит Уоллис. На вытянутой руке американец держал кожаную сумку, другая была поднята вверх.

вернуться

31

В шотландском и ирландском фольклоре привидение-плакальщица, завывания которой предвещают смерть.