Выбрать главу

Возмутитель спокойствия Монк Истмен

В этой Америке

Четко вырисовываясь на фоне светлых стен или высокого неба, два «компадрито»[1], облаченные в строгую черную одежду, вытанцовывают на высоких каблуках опаснейший танец, танец равных клинков, пока у одного из них не падает из-за уха гвоздика, ибо в грудь ему вонзается нож, и смерть, опрокинув его, завершает этот танец без музыки. Другой смиренно поправляет свою шляпу и посвящает свою старость рассказам об этой дуэли, чистой и честной. Такова полная и точная история нашего лиходейства. История преступности Нью- Йорка более беспорядочна и менее изящна.

В другой Америке

История нью-йоркских банд (изданная в 1928-м Гербертом Эшбери роскошной книгой на четырехстах страницах форматом иноктаво) воспроизводит сумбур и жестокость варварских космогоний, особенно их диковинную несуразность: здесь и подвалы старых Пивоварен, ставших ночлежками для негров; и рахитичный трехэтажный Нью-Йорк, и такие преступные банды, как «Болотные ангелы» («Swamp Angels») или «Парни рассвета» («Daybreak Boys»), вербовавшие малолетних грабителей Десяти-одиннадцати лет; или наглые одиночки-верзилы — «Головорезы-чучелища» («Plug Uglies»), вызывавшие искренний смех ближних своей высокой мохнатой шляпой и широкой полурасстегнутой рубахой, раздуваемой пригородным ветром, — но с дубиной в правой руке и Длинным пистолетом в левой; или такие шайки громил, как «Мертвые кролики» («Dead Rabbits»), которые затевали драки, размахивая вместо знамени дохлым кроликом на палке; такие люди, как Джонни Долан Денди, известный своим напомаженным чубом, тростью с изысканным набалдашником и медным острым наперстком, который он надевал на большой палец, дабы выкалывать глаза противнику; как Кит Бернс, способный за один раз откусить голову живой крысе; как Слепец Данни Лайонс, светловолосый юноша с огромными мертвыми глазами, сутенер, живший поочередно с тремя проститутками, радостно опекавшими его; тут и целые улицы домов с красными фонарями, управлявшихся семью сестрами[2] из Новой Англии, которые отдавали рождественскую выручку на благотворительные цели; тут и сражения голодных крыс и собак; и китайские картежные заведения; и женщины, подобные многократной вдове по прозвищу Рыжая Нора, любимой и почитаемой всеми сменявшими друг друга главами банды «Gophers»[3]; и женщины вроде Голубки Лиззи, которая надела траур по случаю казни Данни Лайонса и погибла от руки Кроткой Мэгги, которая жаждала утвердить свое право на истинную любовь уже мертвого слепца; и такой содом, как в страшную неделю 1863-го, когда подожгли сто зданий и едва не захватили весь город; уличные бои, когда человек тонет, как в море, ибо упавшего топчут до смерти; конокрады и отравители лошадей, вроде Джоски Ниггера, — все это вплетается в хаотическую историю нью-йоркского бандитизма. Но ее самым достославным героем был Эдвард Деланей, он же — Уильям Деланей, он же — Джозеф Мэрвин, он же — Джозеф Моррис, он же — Монк Истмен, предводитель тысячи двухсот человек.

Герой

Эта лестница псевдонимов (утомляющих, как маски на лицах, когда толком не знаешь, кто есть кто) не приводит к его подлинному имени, если мы и осмелимся представить, будто нечто подобное вообще существует. Факт тот, что в Регистре актов гражданского состояния Уильямсбурга (Бруклин) есть запись: Эдуард Остерман; фамилия позже переделалась на американский лад — Истмен. Странное дело, этот грозный злодей был евреем. Он был сыном хозяина ресторана из тех, где кормят «кошерным» и где мужи с бородами раввинов могут без опаски есть обескровленное и трижды чистое мясо теленка, забитого по всем правилам. Девятнадцати лет от роду, в 1892-м, он с помощью отца открыл птичью лавку. Созерцать жизнь животных, наблюдать их скромную храбрость и поразительную наивность было его страстью до конца дней. В последующую блестящую пору жизни, когда он небрежно отказывался от черных сигар из роскошных сигаретниц или навещал лучшие дома свиданий в автомобилях, тогда еще бывших редкостью и походивших на побочных сынов гондолы, он открыл второе — фиктивное — дело, собрав воедино сто породистых кошек и более четырехсот голубей, которые, однако, не продавались. Он держал их для собственного удовольствия и любил обходить свой округ с одной мурлыкающей от счастья кошкой на руках и с остальными, бежавшими следом в надежде на такое же счастье.

Был он мужчина монументальный и сокрушительный. Шея короткая, как у быка, грудь твердокаменная, руки мощные и длинные, нос перебитый (лицо, правда украшенное шрамами, менее впечатляет, чем тело), ноги кривые, как у всадника или у моряка; незабываемы и его плечи. Он мог пренебречь рубашкой или пиджаком, но только не маленькой круглой шляпой на своей циклопической голове. Нынешний гангстер из кинофильмов внешне скопирован именно с него, а не с рыхлого и безликого Капоне. Говорят, Вольхейма снимают в Голливуде лишь потому, что он сильно смахивает на злосчастного Монка… Последний же обходил свою тайную империю с сизым голубем на плече, равно как бык с синицей на загривке.

вернуться

1

Буэнос-Айресе — поножовщик, местный заводила.

вернуться

2

Намек на семь крупнейших нефтяных монополий США.

вернуться

3

«Грызуны» (англ.).