Выбрать главу

— При таких обстоятельствах и подавно домой не хочу. — Я удивился той легкости, с которой произнес эти слова. Похоже, что мой рот начал самовольно разглашать сердечные тайны.

Тут мы подъехали к очередной станции, электричка остановилась, но почему-то в наш вагон никто не вошел. В соседние вагоны один за другим заходили пассажиры со скучающими лицами, но никто из них даже не обернулся в нашу сторону. Я был почти уверен, что в глубине сердца эти люди мечтали уехать куда-нибудь далеко-далеко…

— Не увиливай, — прервала мои размышления женщина.

— Это не так просто, как тебе кажется.

— Почему? — Она заглянула мне в глаза.

Букетик на груди задрожал. Я увидел отражение густых ресниц в огромных зрачках, и откуда-то из глубины, издалека, всплыло воспоминание — круглый потолок планетария, в который я впервые попал, будучи ребенком: в маленьком пространстве была заключена целая вселенная.

— А ведь только что здесь сидел грязный старик… — в никуда сказал я.

— Ну, — произнесла женщина с едва уловимой улыбкой, — кто бы ни сидел — тебе одинаково неуютно. Ведь правда? А что за человек твоя жена?

— Она очень маленькая, — я вдруг увидел себя со стороны: разболтался тут, как на исповеди… — невысокого роста. У нее длинные волосы. Глаза такие узкие, что, даже если она сердится, кажется, будто она смеется.

— Это когда она открывает дверь? — уверенно спросила моя собеседница.

— Когда она открывает дверь, она всегда улыбается — вежливая улыбка по обязанности, как у некоторых священнослужителей. В доме на столе непременно какие-нибудь сласти либо цветы. Из комнаты слышится звук включенного телевизора. Моя жена сидит и вяжет кружева. На алтаре,[1] как всегда, стоит свежесваренный рис… В воскресное утро первое, что я слышу, когда просыпаюсь, — звук пылесоса и стиральной машины… С соседкой жена разговаривает особенно приветливо. Подкармливает окрестных собак и кошек. Когда смотрит сериалы — глаза у нее на мокром месте. Она поет в ванной себе под нос. Выбивая свою любимую плюшевую игрушку, разговаривает с ней. Если мне звонит школьная подруга — натянуто смеется и передает трубку. Со сверстницами-землячками и бывшими одноклассницами часами болтает по телефону, покатываясь со смеху. Все это вместе создает особую атмосферу — некую ауру, — от которой в комнате становится на порядок светлее. Только вот мне отчего-то хочется завыть, закричать изо всех сил: «А-а-а!!! Хватит!!! Прекрати!!!» Словно во мне что-то бунтует.

Я перевел дух после длинного монолога. Собеседница согласно кивнула:

— Да-да, я понимаю.

— Думаешь, мне легче, если меня понимают?

Она рассмеялась в ответ. Ее улыбка нисколько не напоминала улыбку моей жены. Однако у меня возникло ощущение, что этот смех знаком мне с незапамятных времен. Я вдруг вспомнил себя шестилетним — мы с товарищем в тот год пошли в школу. Зима стояла такая холодная, что наша извечная присказка: «Ух как холодно» казалась абсурдной до глупости, и мы, позабыв обо всем, смеялись друг над другом. Потом я вспомнил все остальные случаи — вплоть до сегодняшнего дня, — когда мне удалось так же искренне с кем-нибудь посмеяться. Неожиданно у меня поднялось настроение. Тут женщина спросила:

— И с каких пор ты в Токио? — В слове «Токио», слетевшем с ее губ, мне послышалось нечто странное.

— Постой-ка! На каком это языке ты со мной говоришь? — Я окончательно запутался в ситуации.

Женщина покачала головой:

— Вообще-то, ни на каком. Этот язык понимаем только мы с тобой. И только мы с тобой можем на нем разговаривать. Для каждых отдельно взятых собеседников существует такой язык. Честно-честно. Для тебя и твоей жены, твоей бывшей девушки, твоего отца. Для тебя и твоего друга. Единственный в своем роде «язык на двоих».

— А если собеседников не двое? А? Что тогда происходит с этим языком?

— Тогда язык изменяется. Если вы разговариваете втроем, то это — «язык на троих»: только здесь и только сейчас. Если к вам присоединился четвертый — это уже совсем другой язык. Я давно живу в этом городе. Увидела тебя в полном одиночестве и сразу поняла, что ты приезжий. Таких здесь много. И в данный момент я говорю на «языке людей, равноудаленных от Токио», который, кроме тебя и других приезжих, никто не в состоянии понять. Но если бы здесь сидела какая-нибудь симпатичная одинокая старушка — с ней бы я говорила на «языке одиноких людей». С мужчиной, который собирается снять себе на ночь девушку, — на «языке страсти». Вот так.

вернуться

1

Существует буддийский обычай устанавливать дома божницу — домашний алтарь, на который кладут приношения для умерших предков.