Выбрать главу

– Четыреста двадцать километров от Парижа до Сарразака всего за двенадцать часов, старина!.. В среднем со скоростью тридцать пять километров в час.

– Папа гнал как безумный, – сказала Сибилла.

– А ты помолчи, Сиб! Лучше попроси кузину показать тебе твою комнату. А она хорошенькая, твоя кузина, только, кажется, язык проглотила… Как ее зовут-то? Клер? Ах, ну конечно, так же звали нашу бабушку… Клер, Клара, Клариссима… ну, промолвите хоть словечко, мамзель Клерон!

Сибилла взяла за руку Клер, вконец сконфуженную этим непривычным вниманием к своей особе, и увела ее в дом.

– Вот это и есть моя комната? – спросила она. – Какая огромная! А где включается электричество? Что?! Вы до сих пор живете с керосиновыми лампами? Вот это мило! Прямо как в романах «Розовой библиотеки». Вас следовало бы назвать Камиллой или Мадлен… Хотя что я… сама не знаю, почему говорю «вы», – ты ведь моя кузина. Ну, здравствуй, малышка Клер, я рада с тобой познакомиться.

Клер слушала ее с таким изумлением, словно перед ней была говорящая птица, и даже забывала ответить. Она смотрела, как Сибилла вынимает из чемодана свои платья, туалетный несессер.

– Знаешь, это мамин; папа хотел, чтобы я им пользовалась. Скажи, у вас переодеваются к ужину?.. Ты мне напоминаешь Франсуазу, она первая ученица в нашем классе… Иногда я приглашаю ее к нам, но папе она не нравится… Он любит только веселых спортивных девочек… И вообще он такой уморительный, мой папа!

Они спустились в гостиную; Шарль, развалившись в кресле, курил сигару, а полковник, по обыкновению, расхаживал взад-вперед; мадам Фуржо молча вышивала.

– Нет, – говорил Шарль, – нет, бедный мой Рауль, я тебя отнюдь не одобряю. Может быть, твой поступок и благороден, хотя лично я в этом не уверен, но каков результат? Ты остался без гроша, без всякого занятия и сожалеешь о своем полке. Я не говорю, что наши политики симпатичны, но все же это они правят Францией, они всемогущи, и нужно как-то уживаться с ними… Вот я веду финансовые дела многих министров, и это приносит мне большую пользу. Они ведь прекрасно информированы. И я продаю то, что продают они, покупаю то, что покупают они. У меня есть приятель, его зовут Ванекем, он водит дружбу с Рувье.[9] Так вот, поверь мне, тот много чего знает, а мой приятель, уж конечно, слушает его и мотает на ус.

Мадам Форжо подняла голову:

– Я не понимаю вашей снисходительности, Шарль, – ведь эти люди губят страну!

– Не верьте в подобные бредни, Анриетта! Многие из них такие же патриоты, как мы с вами.

– Что не мешает им, – сказал полковник, – опустошать Францию своей антирелигиозной политикой. Ты помнишь эту деревню во времена нашего детства, Шарль? В семьях было от шести до десяти детей. А нынче – двое, много трое… В тысяча восемьсот восьмидесятом году население Франции было равно населению Германии. А сейчас в Германии проживают шестьдесят пять миллионов, тогда как во Франции – только сорок… Эти цифры о многом говорят.

– Ну и чудесно! Давайте делать детишек! Я совсем не против, это превосходное упражнение! – со смехом сказал Шарль. – Вот только мы, Форжо, показываем дурной пример, имея каждый по одной дочери.

Лицо госпожи Форжо омрачилось.

– Шарль, вы лучше, чем кто-либо, знаете, что у нас с Раулем, увы, нет средств, чтобы заводить большую семью.

Обе девочки сели рядышком на диван, и Сибилла обняла за плечи Клер, счастливую, удивленную и неловкую. Они молча слушали разговор взрослых. Клер стыдилась признания матери, одновременно раздумывая, возможно ли регулировать количество детей в семье; Сибилла, куда более осведомленная, хитро посматривала на озадаченную кузину и смеялась. Когда все сели за стол, она покорила полковника расспросами о лошадях и о псовой охоте, а госпожу Форжо – описанием уроков катехизиса, которые посещала в Сен-Филипп-дю-Руль. Затем братья стали обсуждать Русско-японскую войну, удивлявшую в то время все общество.

– Твоя кавалерия как будто не играет там особой роли, – подтрунивал Шарль.

– Кавалерия, – горячо возражал полковник, – снова сыграет свою роль лишь в том случае, если будет найдено средство защитить кирасиров от огня противника. У меня возникли кое-какие соображения на сей счет. Но как бы ни обстояли дела с кавалерией или новым оружием, нужна в первую очередь мобильная сила, способная внести хаос в тылу врага. Именно так выигрывают войну.

Клер любила слушать отца, когда он говорил о сражениях и о солдатах. В его словах звучала энергия, которая восхищала девочку, внушала ей уверенность и в нем, и в себе самой.

вернуться

9

Морис Рувье (1842–1911) – французский политик и государственный деятель, дважды возглавлял кабинет министров Франции.