Выбрать главу

…Прошел час, два часа… Внезапно в комнате покойного послышалось что-то вроде очень легкого скольжения, какой-то осторожный, сдержанный шелест… Что такое? Уж не проникло ли в помещение какое-нибудь живое существо?..

Нет! Это шевельнулся мертвый, он открыл глаза и едва уловимо вздохнул. Его окутывала темнота. Он внимательно прислушивался, но слышал лишь тишину. Жестокая, ироническая усмешка скривила губы лжепокойника. Никто не видел его, но он-то знал, чему усмехался. Так называемый яд, проглоченный Королем, не был смертелен. Это одна из тех адских жидкостей, которые умеют готовить каторжники. Лишь придав видимость смерти, она на несколько часов усыпляет человека.

Ни Пьер де Тресм, ни Сен-Клер, ни даже Железная Рука ни о чем не догадывались.

То, что сделал этот презренный человек, было, как им казалось, высшим проявлением гордого отчаяния. И теперь каторжник радовался, что обманул их: они считали Жана де Тресма навеки обезоруженным, навсегда лишенным сил и жизни… Глупцы!

Кровь еще бежала в его жилах, Король еще ненавидел! А значит — жил. Да, он — пленник, один в окружении врагов, которые теперь-то уж не помиловали бы его… Не важно! Пусть останется лишь час, лишь минута жизни, Король каторги найдет способ, как отомстить за себя и заставить врагов познать высшую скорбь.

Да, да, он вспомнил. Когда он лежал в полузабытьи, в которое его погрузил выпитый наркотик, звучало имя… Мадьяна! Дочь Сен-Клера! Невеста Железной Руки! Она отдыхала в комнате, что находилась как раз над той, куда положили его.

Мустик сказал, что будет охранять девушку. Прекрасная защита, ничего не скажешь. Подросток, выродок, которого Король раздавит, как насекомое, чье имя он носит. Дверь! Но зачем ему она? Разве нет другого способа проникнуть в комнату прекрасной Мадьяны? О! С какой радостью он убьет ее. Вот когда Сен-Клер и Железная Рука заплачут кровавыми слезами. За дело!

Жан де Тресм все еще был в одежде, в которой дрался. Он ощупал карманы: в одном оказался длинный, тонкий и острый кинжал, ужасное оружие, одного удара которого достаточно, чтоб убить. В другом — заряженный револьвер, никогда не стрелявший мимо цели. С тысячью предосторожностей Король опустил ноги на пол, потом встал. Его рука, которую сжимал Железная Рука, обрела после долгого отдыха свою первоначальную силу.

План был готов. Здание представляло собой log-house, то есть было построено из бревен, положенных одно на другое и скрепленных между собой не очень прочно, так что оно не выдержало бы штурма.

Окно не было закрыто. Жан де Тресм раздвинул его створки и, прислушавшись, не выдал ли он себя каким-нибудь звуком, высунулся наружу. Ничего, никакого движения, все тихо. Жара стояла тяжелая, почти удушливая. Было очевидно, что сон обитателей дома глубок, и все предосторожности забыты.

Убийца высунул руку, ощупал с внешней стороны раму, почувствовал под пальцами деревянные кругляки. Они были плохо обтесаны, неровны, поэтому за них было легко зацепиться. «Мертвец» вылез в окно и с поразительной ловкостью, свойственной тем, кто побывал на каторге, начал взбираться вверх.

От второго этажа бандита отделяли не более трех метров. За минуту он преодолел это расстояние и ухватился за перекладину под окном Мадьяны; убийца напрягся, подтянулся и встал коленями на эту опору. Окно было широко открыто, внутри комнаты царила глубокая темнота…

Отказавшись от мысли о возможной опасности, уверенный теперь в том, что убьет Мадьяну и повергнет в отчаяние души ненавистных врагов, Король поднялся во весь рост на подоконнике. В этот момент пронзительный свист разорвал воздух. Раздался выстрел, пуля попала в раму, не задев каторжника, и он спрыгнул с подоконника в комнату. Что ж, что его обнаружили и даже стреляли, у «покойника» было достаточно времени, чтобы выполнить задуманное…

Кровать белым пятном смутно выделялась во тьме. Там лежала девушка. Удар кинжала — и преступное дело будет сделано.

Бандит бросился туда, выставив вперед острый клинок, и изо всех сил ударил. Кинжал по рукоять вошел во что-то.

Тут Жан де Тресм глухо вскрикнул, выпрямился, напрягшись и пытаясь скинуть с себя груз, повисший на нем.

В это время Мадьяна, живая Мадьяна, открыла дверь и что было сил крикнула:

— На помощь! Ко мне, Железная Рука!

Два мужских тела катались по полу, это были Мустик и Король каторги. Кто окажется более сильным и одолеет противника?

Подросток с самого начала ночи следил за мнимым мертвецом.

«Он не одеревенел, не разлагается! У этих негодяев есть тысяча способов провести нас…»

Мальчик услышал, как Жан де Тресм встает со своего ложа, взбирается, цепляясь за выступы, по стене… Тогда Мустик впрыгнул в комнату Мадьяны, вырвал девушку из ее постели, и она, еще не проснувшаяся, забилась в угол комнаты, а подросток стал ждать.

Выстрел был произведен Фишало, который наблюдал за комнатой, где спала Мадьяна.

Уж не придется ли Мустику за свою преданность расплачиваться жизнью?

Но нет! Услышав голос Мадьяны, Железная Рука вскочил и одним прыжком преодолел несколько ступенек, отделявших его от покоев девушки. Яркий свет осветил комнату. Это луч от фонаря, который захватил с собой Фишало. Железная Рука прибежал вовремя: увидев двух катающихся по полу противников, он схватил Короля каторги за шею, поднял его вверх на всю длину вытянутых рук, как сделал бы это с вредным животным, и, напрягши мускулы, бросил в окно…

На этот раз у Короля каторги раскололся череп. Предводитель бандитов был мертв, а Мадьяна — спасена.

Спустя неделю друзья собрались в большом зале фактории.

Вот они все здесь: Сен-Клер, де Тресм, Железная Рука и Мадьяна, которую любовь сделала героиней. Вскоре она опять стала просто женщиной, доброй и нежной.

— Дети мои, — сказал Сен-Клер, — вы видели, каким опасностям мы подвергаемся здесь. Я не имею права заставлять вас разделять их с нами. Возвращайтесь в Европу. Через полгода я присоединюсь к вам. Прежде всего мы с моим дорогим де Тресмом должны поднять из разрухи наш прииск, наладить в полной мере его эксплуатацию. А затем уж примем окончательное решение.

— Вы должны быть с вашими детьми! — очень серьезно сказал де Тресм. — А я останусь здесь. Перенесенные горести навсегда отрезали меня от Европы. Мое место — тут.

— А мы? — в один голос воскликнули Мустик и Фишало.

— Вы — храбрые люди и хорошие товарищи, — тепло отозвался Железная Рука. — Выбирайте сами: останетесь ли вы в Гвиане или будете сопровождать нас в Европу.

Ребята обменялись взглядами.

— Слушай, Фишало, — обратился к другу Мустик, — мне кажется, что с месье Железная Рука нам предоставляется возможность побродить по свету.

— И заехать в Божанси, — добавил Фишало.

— Значит, месье Железная Рука, если вы не возражаете, то мы с вами.

Спустя несколько дней Поль и Мадьяна покидали прииск. Сен-Клер благословил их союз.

— А ведь я, — сказал, улыбаясь, Железная Рука на ухо своей невесте, — был послан в Гвиану с секретной миссией обследовать состояние н функционирование [285] тюремных заведений.

— Мы расскажем о ваших приключениях министру, — ответила Мадьяна.

И в сопровождении индейцев, во главе которых шагал Генипа, они направились к Марони, готовые предаться ее быстрому течению.

Увидя, как молодые удаляются, Сен-Клер почувствовал, как у него сжалось сердце.

Однако он через силу улыбнулся, повернулся к де Тресму и, протянув ему руку, просто сказал:

— А мы… за работу!

вернуться

Note285

Функционировать — действовать, быть в действии, работать.