Выбрать главу

— Значит, так — я не убивал и не спал с ней в тот вечер, клянусь матерью! Луис и Юри вам это подтвердят, вот увидите. Остальное, значит, правда, вечеринка была, Лисетта сама ее устроила. Подошла ко мне в школе на переменке и говорит: послушай, Лапчик, — это она меня так звала, понимаете? — заскакивай ко мне сегодня вечерком, у меня ром есть. Я с ней, это самое, несколько месяцев уже, с декабря то есть, сплю с ней — она меня с уроков отпускает, а я чего, не мужик, что ли? Но в школе об этом никто не мог знать, я только Луису и Юри рассказал, и они поклялись, что никому не проболтаются, и свое слово держат, я уверен. Тогда я, значит, и их позвал, пошли, мол, выпьем, оторвемся, и черт меня попутал заскочить домой к Ландо и спереть у него пару косяков — из тех, что он сам курит, и я знал, что они у него в пачке из-под «Мальборо», в твердой, значит, а пачка в кармане куртки в его комнате. Один раз он при мне достал из нее сигарету и ушел, а я украл несколько штук, а потом еще — раза два-три. И больше ничего, встретился с ребятами у дома Лисетты примерно в половине девятого, поднялись к ней, выпили, послушали музыку, потанцевали, а потом, значит, зашмалил я косячок и пустил по кругу — и всё, но она не захотела, говорит, лучше рома еще выпью, дала Юри денег и послала в «Ниагару», и он купил еще два пузыря, вот и все. Короче, Лисетта уже здорово набралась, а нам троим жрать захотелось, потому что мы не ели ничего, у нее в доме никогда еды не бывает, и мы ушли часов в одиннадцать, доползли вместе до автобусной остановки и разъехались, ребята на пятнадцатом, а я на сто семьдесят четвертом, он ближе всех останавливается к моему дому, и на этом всё, всё. А назавтра мы узнали про убийство, перепугались насмерть и решили, что лучше, значит, никому не говорить, что мы у нее были, иначе нас сразу заподозрят, вот как вы. Все так и было, клянусь матерью. Я не убивал ее и не спал с ней в тот день. Вы спросите у Юри и Луиса, мы все время вместе были, они подтвердят…

Слишком много загадок сразу, сказал себе Конде. Он хотел поразмыслить над запутанным убийством Лисетты, но ему не давала сосредоточиться другая загадка — неожиданное исчезновение Карины. Куда она могла запропаститься вчера вечером? После допроса Ласаро Конде опять попытался до нее дозвониться, и тот же вчерашний женский голос ответил: нет, Карина вчера не приходила, но звонила по телефону, и я передала ей вашу просьбу. Разве она вам не перезвонила? Эта новость попутным ветром раздула паруса сомнений и подозрений и погнала их на полной скорости в свободное плавание по морю, заполненному колючими водорослями недоверия. Конде знал только, что предприятие, на котором работает Карина, находится в Эль-Ведадо, но романтическое настроение помешало ему проявить профессиональный интерес и уточнить адрес. Да и не было в этом необходимости, поскольку живет-то она совсем рядом, за углом от дома Тощего. А расспрашивать женщину, отвечающую ему по телефону — мать Карины? — Конде не решился. Случилось что-то непоправимое, как вечером во вторник 18 марта, подумал он. Облокотясь на оконную раму в своем кабинетике, Конде смотрел на зеленую листву лавров, стойко переносящих зной и ненастье. Ему хотелось поторопить время, чтобы вернуться домой, сесть у телефона и ждать ее звонка. А когда Карина позвонит, все сразу прояснится, убеждал он себя. Я вчера дежурила и забыла предупредить тебя. Или: на комбинате запарка, пришлось поработать сверхурочно, не смогла до тебя дозвониться — ты же знаешь, какая у нас плохая связь, любовь моя. Однако Конде понимал, что сам себя обманывает. Чуда захотелось? Одного только чуда весеннего, как сказал бы старик Мачадо, который тоже нашел свою любовь, которая в итоге ускользнула от него. [31]

Конде обернулся на звук открываемой двери. Маноло с новой стопкой бумаг в руке упал в кресло, изображая крайнюю усталость, на которую имеет право победитель забега. Он смеялся:

— Жалко его, конечно, но ему крышка.

— Крышка, говоришь? — переспросил Конде, чтобы дать время мыслям направиться в нужное русло. — А что говорится в заключении экспертизы?

— Сперма принадлежит Ласаро. Однозначно.

— А Юри и Луис?

— Как ты и предполагал, они первыми сели в автобус, а Ласаро остался на остановке. По их словам, они всегда вместе ездили до Ла-Виборы, выходили и пешком добирались до проспекта Акосты, но в тот вечер Ласаро сказал им, чтобы ехали без него, а он дождется сто семьдесят четвертого, мол, не хочет лишнего топать.

— А белая рубашка?

— Да, рубашка его, и он забрал ее в тот вечер. Лисетта иногда стирала его вещи. Бедняга Ласаро, так удобно устроился — и вот…

— Да, бедняга, он еще не знает, что его ждет. А про вечеринку что они рассказали?

— Ласаро много чего напридумывал, все было совсем иначе. По их словам, когда Лисетта напилась, она стала поносить Ласаро, который хотел, чтобы она раздобыла ему ответы на экзаменационные задачи по физике и математике. Она сказала, что больше вообще не даст ему никаких ответов для экзаменов, потому что он потом прикидывается крутым, делится со всеми полученными ответами, и когда-нибудь он ее подставит, и будто бы он говорил, как ей передали, что она нужна ему только для этого, да еще чтобы трахаться. Потом она вытолкала всех троих из квартиры. По словам Луиса, Ласаро на самом-то деле продавал ответы на экзаменационные вопросы, но Лисетта ничего не знала. Хорош парень, а? Да, когда она их выгоняла, Ласаро попытался как-то сгладить ситуацию, но она уперлась: уходите, мол, все трое, и чуть не силой выпихнула его, когда Юри и Луис уже на лестнице стояли. У обоих версии совершенно совпадают во всех деталях. Так вот, когда стало известно о смерти учительницы, эти двое отправились к Ласаро, поговорили с ним и решили, что лучше никому не говорить, что в тот вечер они были у нее. Им показалось, что так будет лучше всего — меньше проблем, но, по словам Юри, первым идею о том, что надо молчать, выдвинул Ласаро.

Конде закурил, мельком взглянул на переданное ему сержантом заключение экспертизы, подготовленное центральной лабораторией, отложил бумаги в сторону и вернулся к окну, уставясь на одинокую молекулу, затерянную где-то за горизонтом. Потом сказал:

— Значит, Ласаро не уехал на автобусе. Он вернулся, и Лисетта открыла ему, потому что своего ключа у него не было. Он убедил ее в своей невиновности, и они занялись сексом на диване в гостиной. Мир да любовь, я почти слышу романтическую музыку, которая для них играла. Но почему он убил ее? — задал он вопрос и потерял из виду молекулу, когда перед его глазами возник Ласаро, который, нагнувшись, смотрит на Лисетту, он сдавливает ей горло полотенцем, туже, еще туже, пока руки с крепкими, как у гребца, мускулами не теряют силу, а на загадочном и красивом лице девушки навсегда застывает бессмысленная гримаса боли и растерянности. Почему он убил ее?

Голубой дымок пахнет весной — свежо и пронзительно. Изо рта в легкие, из легких в мозг проникает эфемерно-воздушный дымок, и брезжит в глазах рассвет нового дня, раскрывается в каждом предмете глянцевым блеском доселе неведомых граней, благодаря мировосприятию особому и бесхитростному. Мир, весь мир становится шире и ближе, он нестерпимо сверкает, а дымок вьется, превращается в дыхание, впитывается всеми клеточками организма, каждым обнаженным и до предела чувствительным нервом. Ну до чего жизнь хороша, как красив человек с большими ладонями, сильными руками, огромным членом. Спасибо дымку.

Среди открытий, которые совершил Христофор Колумб, даже не подозревая об этом, есть и марихуана. Лица индейцев «с головешками во рту» были слишком счастливыми для обычных курильщиков, наживающих себе эмфизему. Сухая трава, темно-бурые листья, голубой дымок способствовали тому, что индейцы приняли безутешно печального Колумба за розового бога из какой-то забытой легенды, затерявшейся в мифологической памяти индейцев. Потяжный глюк, чумовая травка. И слишком опасная, ведь в конце концов выяснилось, что Колумб вовсе не бог и даже не один из духов, почитаемых индейцами.

вернуться

31

Имеется в виду ранняя смерть юной жены испанского поэта Антонио Мачадо (1875–1939).