Выбрать главу

Иногда я чувствую неприязненное отношение к себе. Это из-за того, как я выгляжу. Из-за того, что от меня уже днем начинает разить спиртным. Но я привык. Привык с помощью разума подавлять охватывающие меня эмоции. Правда, есть же в мире и те, кому не свойственны дискриминация и неприязнь. Редко таких встретишь, и тем не менее они существуют.

Я продолжал рассеянно попивать виски. Задумываясь о словах, сказанных маленькой девчонкой. Они сладким гимном звучали у меня в ушах. «Выпивка не имеет никакого значения».

Когда я окончательно запутался, сколько стаканчиков я уже опрокинул, ко мне подошел молодой парень. Волосы выкрашены в рыжий цвет, прижимает к груди пачку листовок. Одну из них он протягивал мне.

— Не хотите поговорить о Боге? — спросил он.

— Извини, я работаю.

— Работаете? Кем?

— Да вот… — Я потряс перед ним бутылкой. — Профессиональный алкаш.

— Редкая у вас работа, — сказал он и заухмылялся. — Хорошо устроился, папаша.

Парень покивал и ушел.

Я покачал головой. Неужели попадаются простаки, кто встает на путь веры, вняв его россказням? Кто знает. В Синдзюку,[2] что ни случись, удивляться не приходится. Так что и в Боге нет ничего необычного. Я продолжил пить. Наконец-то стала утихать дрожь в руках. Я перевернулся на спину. На небе всего несколько тоненьких облачков. Лучи солнца по-прежнему светили мягко и прозрачно. Вокруг — ряды небоскребов. Парк в самом центре города. Теплое солнце. Чудесное место, чтобы пропустить стаканчик-другой.

Я услышал этот звук сквозь дрему. Звук пришел от земли, с такой силой, что я чуть не подпрыгнул. Раздались крики. Что-то подталкивало меня. Я вскочил. Я знал этот звук, резко отдающий в животе.

Так разрывается взрывчатка.

Повалил дым. Побежали люди. Все они что-то кричали. Но что, разобрать невозможно. Сквозь толпу протиснулись две женщины и с воплями пронеслись мимо меня. Мелкими шажками протрусила группа старичков. Через мгновение я уже летел в противоположном толпе направлении. Полицейский участок Синдзюку совсем рядом. Я рассчитал время. Полторы минуты. Наверное, это все, чем я располагаю. Я добрался до центра парка. Фонтан на площади просел. На площадке слева вырвало стены и крышу сооружения, где велись работы по строительству метро, оголило металлоконструкции. Площадь стала видна как на ладони.

Повсюду лежали люди. Справа по асфальту водопадом хлестала вода, ниже, у ее кромки, образовалась воронка. Оттуда в разные стороны полукружьями сочилась черная грязь. Вокруг были разбросаны не только человеческие тела, но и то, что когда-то ими было. Разорванные куски, потерявшие прежний облик. Плоть и кровь. Когда я спускался по каменной лестнице, мне на глаза попалось нечто напоминающее сломанную ветку. Сначала я не понял, что это. Слишком неестественно оно было вывернуто. Оторванная рука. С аккуратным маникюром цвета красного вина. Чуть ниже на ступеньке сидел мужчина, будто молился. Согнувшись, он держался за живот. Между его пальцев свисало что-то мягкое, тускло отсвечивающее. Его кишки вывалились наружу. Я бежал, и перед моими глазами проносились картины, одна ужаснее другой. Стоны низкоголосым хором разносились по всей площади, время от времени к ним примешивались душераздирающие вопли.

Я побежал к эпицентру взрыва. Мне нужно было найти одного человека. Я надеялся, что он успел уйти из парка. Сколько минут прошло с тех пор? Нет, часов. Тут я увидел, как кто-то бегом поднимается по лестнице со стороны площади. Не пострадавший от взрыва. Похоже, не один я проявлял интерес к произошедшей трагедии. Вокруг были раскиданы трупы и части человеческих тел. Вот туловище без рук и ног и с наполовину оторванной головой. Рядом валяется нога. На ней — будто чья-то шутка — рука другого человека с оголенной костью. Все обожжено до черноты. И перепачкано кровью. За какие-то мгновения эта картина отпечаталась в моем сознании. Повсюду те, кто уже испустил последний вздох или находится на последнем издыхании. Я метался среди них в рассеивающихся клубах порохового дыма. Потоки крови струились, будто змеи. Я ступал в них, перемешивая одни с другими. В ноздри била резкая вонь. Не привычный мне аромат кислятины, а запах крови. Вдалеке от эпицентра взрыва, со стороны парка, выходящей к вокзалу, доносились крики. По-прежнему прозрачно светило солнце. Но мир больше не напоминал тот, каким был совсем недавно. В одно мгновение он сошел с ума. А может, был безумен с самого начала? Во мне пробуждались воспоминания. Поднимались на поверхность, словно пузырьки со дна болота. Я старался подавить их.

На бегу я попытался подсчитать, сколько времени прошло с того момента, как я услышал взрыв. Около минуты. Время вышло. Я уже стал отчаиваться и тут заметил красное пальто. На противоположной стороне площади в тени насаждений, окруженных бетоном, лежала девочка, которая мечтала стать скрипачкой. Она была без сознания, лицо побледнело. Со лба струйкой стекала кровь. Но, похоже, она не пострадала от самого взрыва. Скорей всего, ее отбросило ударной волной и она ударилась обо что-то. Так близко от эпицентра, что иначе как чудом ее спасение не назовешь. Наверное, девочку защитила бетонная ограда, что была выше ее. Правда, неизвестно, есть ли повреждения внутренних органов. Я положил руку ей на шею. Пульс ровный.

— Что ни говори, фортуна на твоей стороне, — пробормотал я. Взял девочку на руки и поднялся по ближайшей лестнице.

Там стоял человек. Ко мне спиной, в черном костюме и очках от солнца. Наверное, он почувствовал мое присутствие и скрылся среди деревьев. Может быть, это тот, кто недавно поднимался по лестнице. Я не прореагировал на него. Послышался слабый звук сирены. Передо мной оставалась задача первостепенной важности. Я огляделся вокруг. На земле сидел молодой рыжеволосый сектант, недавно говоривший со мной. Взгляд остановившийся, изо рта течет слюна. Я ударил его по щекам.

— Ты жив?

— А-а… — Взгляд парня медленно сфокусировался. Наконец он заметил меня. — Что со мной? Что это?..

Я прервал его:

— С тобой все в порядке. Простой шок. Надеюсь, и девчонка выживет.

— А?

— Я говорю: и девчонка выживет. Поручаю ее тебе. Одних молитв недостаточно. Когда приедет «скорая», первой отправишь ее в больницу.

— А почему я?

Я еще раз ударил его.

— Понял меня? Если с ней что-то случится, я тебя пришью. Запомни. Я не шучу.

— А я…

Я не дослушал его. Ушел, не оглядываясь. Перебежал через мост. Мимо меня пронеслись двое полицейских. Они что-то прокричали мне, но я не расслышал. Уже вовсю гудели сирены, будто соревнуясь друг с другом. Я указал пальцем на парк позади меня. Полицейские кивнули и побежали в его сторону. Когда я смешался с толпой зевак у мэрии, патрульные машины кольцом окружили парк. По мосту вдоль целой улицы отелей бежали полицейские. Около главного входа стояло несколько поврежденных автомобилей. Со стороны вокзала прибыли еще несколько полицейских. Все полицейские Синдзюку собрались здесь. Пройдя мимо них, я наконец-то смог спокойно вздохнуть. Я запыхался. И только когда пошел в сторону, противоположную парку, я вспомнил. Молодой проповедник наверняка расскажет обо мне полиции. А я забыл бутылку виски и стаканчик, на которых остались мои отпечатки пальцев. Четкие, как следы ног на свежем асфальте. Наверное, много времени не потребуется, чтобы сличить их с теми, что есть в полиции.

2

В туннеле на Западном выходе по-прежнему стояли ряды картонных домов. Когда я шел по направлению к вокзалу, меня кто-то окликнул.

— Эй, Сима-сан!

Меня знают мало бомжей. Один из них выглядывал сейчас из картонной коробки. У них есть правило — не обращаться друг к другу по настоящим именам. Но он сам попросил называть его «Тацу».

— Что там случилось? Ну и грохот. И копы туда понеслись.

У него был детский голос. Я никогда не интересовался, сколько ему лет. Наверное, чуть больше двадцати пяти. Самый молодой из всех здешних обитателей картонных домов. А может, и вообще единственный, не разменявший тридцатник.

Я наклонился. От его длинных, до пояса, волос воняло. Один из моих немногочисленных знакомых, кто воняет сильнее меня.

вернуться

2

Синдзюку — один из крупнейших районов Токио: небоскребы и кварталы «красных фонарей», безумная сутолока вокзала, магазины и рестораны всех мастей, толпы клерков в час пик, молодежь с яркими волосами, якудза и трансвеститы.